Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 97 – Елена Княжина

Эрик действительно выглядел моложе. Нет, не так… Не выглядел — ощущался. Он и раньше был молод внешне, но в глазах чудилась вековая тоска. И скука, всякой древней твари положенная.

Со мной Эрик не скучал. Меня он желал… Все время.

Поначалу это казалось безумием. То, что мы постоянно то на ковре, то в кресле, то на кровати… Практически без одежды, голодные друг до друга. И невозможно насытиться. Словно нас опоили зельем вечной жажды, и сколько ни пей — в горле сухо, как в пустыне.

Он глядел на меня так строго, что я не выдержала и рассмеялась. Беззлобно, легко.

— Но когда вы так мрачно хмуритесь, то снова похожи на трехвековой дуб, — захлебываясь воздухом, сообщила моему личному упырю. — В саду Честеров много старых деревьев с растрескавшейся корой…

— «Ты»… «Хмуришься»… Если уж оскорбляешь, ягодка, то делай это приятно.

— Я не смогу «тыкать», — ответила со вздохом. — Вы мне годитесь в пра-пра-пра…

Эрик заткнул меня поцелуем, чтобы лишнего не наговорила, за что потом буду всю ночь расплачиваться.

— Давай-ка я покажу тебе, куколка, на что этот трехвековой дуб еще способен, — предложил он туманно, и завязки платья как-то сами собой расползлись в стороны. Разбежались от напористого взгляда, затянутого багрянцем.

Потом я была какое-то время не в состоянии разговаривать. Щеки пылали, пальцы ног поджимались, коленки дрожали. И смущение, которое Эрик давно уж должен был выжечь из организма, заливало меня кипятком.

Можно ли от наслаждения помереть? Есть ведь какие-то допустимые лимиты… После которых все — взрыв магии и кратер на половину замка? А я, между тем, вовсе не бессмертное чудище. Я хрупкая леди, к такому вот не приученная.

— Никогда… никогда больше так не делай, — выдохнула, увидев Эрика снова перед собой.

Хитрющего, довольного. Будто выиграл конкурс на выбивание самого громкого стона в этих горах.

— Если перевести с приличного на нормальный, это был комплимент старому дубу? Скрипучему, древнему, с растрескавшейся корой? — уточнил Валенвайд. — Смею заверить, куколка, сопляки-аристократы так не умеют. Мы уже на ты? А всего-то надо было…

— Перестань! Те! — я отпихнула от себя скалящееся чудище, уселась перед камином, поправила опороченную юбку и стыдливо растерла щеки. — Сколько еще вы… ты… будете меня смущать?

— Целую вечность, куколка. Целую вечность, — хрипло рассмеялся упырь и в жарком порыве опрокинул меня обратно на ковер.

* * *

Час спустя мы устало сидели на широком подоконнике и глазели на звезды, в этих краях неправдоподобно огромные. Выходить за порог замка Эрик запрещал, и это была моя законная порция свежего воздуха. Сырого, свежего, ночного, напитанного ароматами первоцветов и снега, сошедшего с гор.

Уткнув голые лопатки в его грудь, я смотрела перед собой. За согнутыми коленями начинались другие холмы, настоящие. Укутанные синей дымкой, манящие тишиной.

— Я бы хотела там погулять…

— В крепости безопаснее, Вероника, — скованно выдал Эрик. — Тебе тут плохо?

— Хорошо. Здесь так хорошо, — ответила я и откинулась затылком на его плечо. Теплые пальцы тут же забрались под волосы, нежно помассировали кожу. — Наша крепость. Мне больше ничего не нужно.

— Мне тоже. Я мог бы провести тут вечность, — прошептал он, ласково целуя за ухом. — Все время забываю, что этому скоро придет конец. С тобой обо всем… обо всем забываю, Вероника… Как глупый юнец с молочными клыками.