Книга Осколки вечности в Академии Судьбы, страница 41 – Елена Княжина

Ага, поставить красавцев-приятелей рядышком. И билеты в музей продавать… Два редкостных упыря по цене одного!

— Можно извлечь мутировавшую каплю, — Арри с ажиотажем накидывал варианты. Даже дышать чаще стал от нахлынувшего энтузиазма. — Полукровки связаны с магией, и велика вероятность, что без нее не протянут долго. Был еще способ… Темный, болезненный и грязный. Но тебе о таком лучше не слушать, чтобы уши на завернулись.

— Однако этот бессмертный и бесстыдный прожил почти три сотни лет, — напомнила ему с недоверием.

Уж наверняка были желающие Валенвайда упокоить.

— Вампиру трудно найти смерть. Никто не станет его убивать… Это же почти источник бессмертия, — мрачно фыркнул Арри. — Лекарство от любых ран, снадобье красоты. Если правильно употребить.

— Фу, — выдавила брезгливо, будто сама не пробовала.

Кровь как кровь. В пожаре страсти и не разберешь, где чья…

Птицы хлопали крыльями над головой, разгоняя чернильные тучи и прорезая еловые хитросплетения. Ламбикуры искали оставленные гнезда, приветствовали старых знакомцев. Щебетами по-весеннему легко, рассчитывая создать пару и дать потомство.

Все вокруг отчаянно размножались! Заплетали гнезда свежим мхом, оборудовали мягкие лежаки для удобства. Шурхова весна.

Магические твари жили инстинктами, сама природа говорила им: пора. Пора любить, пора множиться, пора дарить друг другу каплю тепла. Может, сказала и Эрику?

А птицы все рвали криками небо, все драли горло до счастливого хрипа. И явно радовались возвращению в родной лес.

Интересно, выжил ли тот ламбикур из обезволенной стаи? Удалось ли следователю Шо передать птицу в заповедник и излечить от внушения?

— Удалось, — кивнул Аарон, вцепившись в меня колким взглядом.

Я быстро зажмурилась и отвернула голову: в моих мыслых нынче ужас что творится. С участием голых вампиров в основном. Потных ладоней, ковров, языков, столов…

— Суетливой княжне почти удалось восстановить ламбикурью волю. Теперь Аврора Андреевна горит желанием найти и притащить сюда всю обезволенную стаю! — раскудахтался вожак. — Будто у нас тут постоялый двор. Птичья гостиница!

— Две… Стаи было две, — поправила я.

— Тролльи подмышки…

— Но пополнение — это же… кхм… «радостно»? Разве что не вовремя, да, — подсказала ему елейно.

— Горю от счастья и предвкушения, — отрезал Аарон и угрожающе уставился на меня. Каждым нервно подрагивающим перышком демонстрируя «радостное предвкушение».

Я не успела отвести заплаканные глаза, привычно мокрые и воспаленные, как вдруг его взгляд изменился. Смягчился, поплыл.

В темно-фиолетовых омутах вспыхнули молнии. Необычные, странные. Точно там, на дне, проходил звездопад. Сузившиеся зрачки окутало рыжими всполохами… Как рассвет над чернеющим ночным морем. Красиво. Затягивает.

— Орехи? — участливо догадалась я, разглядывая мученическую гримасу на совиной морде.

Дохрумчался, бедняга. Аж искры из глаз посыпались.

— Ох, хеккарово копыто, — вздрогнул Арри. — Отвернись, быстрее!

— Не могу… — завороженно пробормотала я. Поморгала старательно, и наваждение спало.

Но облегчения на ламбикурьей физиономии не появилось.

— Такого… такого кошмара на моей памяти еще не случалось, — выдавил вмиг охрипший птиц.

Он усердно тряс головой, роняя перья на нефритовый мох. Еще пару раз дернет — и оторвется.