Книга Мой. Чужой. Истинный, страница 42 – Анна Сафина

Я не спешил ее обнажать, не собираясь так быстро доводить до греха. Всё еще раздумывал, стоило ли. Темные круги под глазами масойи и ее хриплое дыхание мне не нравились. Ей не мешало бы отдохнуть, а мои животные аппетиты можно и поумерить, не впервой. Самое главное — самочувствие Нереи.

— Тебе нужно поспать, птичка. Я чувствую, как рвано и неравномерно колотится твое сердце. Слишком быстро для здоровой самочки.

— Я в порядке, — насупившись, сказала она, но я уже всё решил и менять своего мнения не собирался.

— Знаешь, что должен делать в первую очередь самец по отношению к своей самке?

Мой голос звучал хрипло, но монотонно, настраивая ее животную часть на глубокий сон. Это не альфа-сила, которая заставляла других подчиняться, а скорее, тембр голоса на определенных частотах, который, словно магия, действовал не хуже собственной силы.

— Что?

Нереа зевнула, не удержавшись, и прислонилась носом к моей шее, вдыхая аромат моей горячей кожи. Глубокие вдохи успокоили меня, и я поцеловал ее в макушку, чувствуя, как по груди разливается жар.

— Заботиться о ее здоровье, птичка, — тихо произнес я, но она вряд ли услышала. Разве что на периферии сознания.

Как только она погрузилась в более глубокий крепкий сон, я и сам закрыл глаза и размеренно задышал, выбрасывая посторонние мысли из головы. Весь день мой мозг кипел, решая, что мы будем делать дальше. Какие-то нестыковки не давали мне покоя, но каждый раз, когда я приближался к разгадке, ничего не выходило. Чувство, словно я что-то упустил, никак не желало меня покидать.

— Спать, — прошептал я сам себе, используя свою технику против себя самого, и вскоре я отключился.

Проснулся утром первым. За окном вовсю давно начался день. Судя по шуму невдалеке и внутренним часам, время близилось к обеду.

Нереа сопела мне в шею, одну ногу закинула на мои бедра, а руку — поперек моего торса. Я прикрыл глаза и улыбнулся, и не мечтая о таком спокойном пробуждении.

Рука вдруг машинально скользнула вдоль ее руки вниз, к животу, который я невесомо погладил тыльной стороной ладони, поражаясь тому, как сжало грудную клетку, внутри которой сладко трепетало.

Когда на свет появились Бальтазар, Кельвин и Эрл, я был безумно рад появлению у себя потомству, ведь это означало, что мой род не будет пресечен на мне, однако такого восторга, который я испытывал сейчас лишь от одной мысли, что когда-то у нас с масойей будут свои дети, во мне не было. Гордость, вот что я чувствовал много лет назад. Сейчас же это чувство было более глубокое, осознанное и хрупкое, и мне совершенно не хотелось ни с кем им делиться. Как и знакомить Нерею со своими охламонами-сыновьями. Особенно с не в меру болтливым Эрлом. Его язык что помело, говорит быстрее, чем думает, а моя девочка пока слишком нежная, словно лепесток чувствительного цветка, тронь — и сдует ветром.

Будить Нерею не хотелось. После ранения ей необходимо сейчас больше отдыхать, и лучше она полноценно восстановиться сейчас, ведь в дороге до столицы такой возможности уже не будет.

Услышав шум за окном, в нескольких метрах от дома, я тихо еле слышно рыкнул, на такой волне, чтобы это мог уловить лишь волчий острый слух, однако мое предупреждение было успешно проигнорировано и вскоре рядом с приоткрытыми ставнями зазвучало шипение.