Книга Мой. Чужой. Истинный, страница 39 – Анна Сафина

— Я уведу их, масойя, прости за то, что они смутили меня. Еще я…

Айвен обеспокоенно нахмурился, открыл рот, словно хотел добавить что-то важно, но кинул резкий взгляд на сыновей и передумал. Видимо, разговор не для их ушей. Судя по тому, как эти самые уши дернулись, слухом они пользовались умело и закрывать уши в случае чего и не собирались даже.

— Увидимся позже, птичка, — произнес Айвен и первым вышел из воды.

Когда они вчетвером скрылись в лесу, я выбралась на берег следом, быстро вытерлась полотенцем и в спешке оделась, не с первого раза попадая в нужные вырезы. Всё это время ощущала, что Айвен находился где-то поблизости и зорко следил за тем, чтобы никто не посмел нарушить мое уединение снова, особенно в его отсутствие.

Я же так сильно торопилась и хотела убежать в дом, что совершенно забыла ткань и обмылок на каменном уступе. Вспомнила об этом лишь на полпути, но возвращаться не стала, до того сильно боялась встретить сыновей Айвена. Чувствовала, что если останусь с ними наедине, меня ожидает шквал вопросов и предположений, которые способны вогнать меня в краску, и их совершенно не смутит даже моя нагота.

Всю ночь я ворочалась в кровати, сминая и вороша чистые простыни, и всё никак не могла найти себе место. Мысли одна за другой подкидывали мне сцены нашей с Айвеном первой близости, и я изнывала словно от жажды, вспоминая, как по его обнаженному и великолепному в своей мощи телу стекали капли воды, завораживая меня даже спустя несколько часов.

— Ну же, — застонала я и накрыла голову подушкой, даже хлопнула сверху по ней несколько раз ладонью, чтобы утихомирить свой похотливый разум, который не желал никак оставить меня в покое. Как бы я ни пыталась убедить его, что время спать, он всё продолжал витать в облаках и заставлять мое тело лихорадочно покрываться испариной, отчего простыни можно было уже выжимать, до того они были мокрые.

Несколько раз я то открывала ставни, чувствуя, что задыхаюсь от духоты, то закрывала их, когда становилось холодно, но никак не могла уснуть. А затем просто сдалась, проигрывая в неравной битве с воспаленным и возбужденным разумом, который затмил своей зацикленностью даже мое заполошное сердце.

В итоге я вдруг вспомнила разговор, который произошел в кабинете альфы Райдзена, когда там сидел мой отец Титус, сам альфа Райдзен и его сын Киран.

Отец поздравил Айвена с его плодовитостью и как-то намекнул, что ему как раз-таки повезло, в отличие от самого Титуса, у которого был только один щенок, и та дочь, даже без способности к обороту, что для него было величайшим позором, учитывая его должность и статус при Содружестве Звериных Кланов. На удивление, воспоминания об отцовском отношении на этот раз не задели меня ни на йоту, словно я переболела детскими обидами и двинулась дальше, не собираясь останавливаться на прошлом.

Помню, как я сделала себе зарубку о том, что Айвен — очень взрослый волколак, у которого не могло не быть детей. Но одно дело думать об этом, и совершенно другое — видеть плоды его связи с другой женщиной наяву. И беспокоило меня совершенно не то, что у него есть волчата, которые явно были на вид старше даже меня самой и появились на свет, когда меня и в планах не было. Нет, больше всего я переживала именно из-за того, что у них точно есть мать. А это означало, что Айвен — несвободный волк, и все его клятвы и обещания, которые он произносил вслух, могли не иметь под собой основания. Всё мое нутро противилось тому, что он врун, поскольку в глубине души я в это совершенно не верила, однако факты говорили сами за себя. И от них просто не отмахнуться.