Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 80 – Ангелина Сантос

— Я должна была дождаться охраны у мельника, — сказала она.

— Да.

— Можно было не прятать копию на себе.

— Да.

— Вы не станете говорить, что я ни в чём не виновата?

— Похитители виноваты в похищении. Вы — в том, что нарушили согласованный маршрут. Это разные вещи.

Мара медленно кивнула.

— Тогда запишите мне штраф.

— Три кроны за использование хозяйственной телеги вне безопасного порядка. Выплата после старой задолженности.

— Мало.

— Остальное уже заплатило ваше запястье. Я не получу от второго наказания больше порядка.

Она помолчала.

— Рейнар знал, чем рискует у заслонки?

— Да.

— А вы?

— Тоже.

— Тогда почему вы сердитесь на себя?

Я посмотрела на закрытую дверь его комнаты.

— Потому что согласие не делает цену лёгкой.

— И не делает вас единственной, кто её назначил.

Мара забрала ведомость штрафа и ушла. Даже после похищения ей удалось оставить последнее слово за собой.

Днём мы сидели у открытого окна. Рейнар держал ладони на солнце, проверяя, появится ли естественное тепло. Кожа оставалась обычной.

— Вы жалеете? — спросила я.

— О штифте?

— О заслонке.

— Нет.

— Даже если огонь не вернётся?

— Мара жива. Вы вышли. Документы у Арлена. Цена мне не нравится. Выбор не изменился бы.

— Я два дня думала, что вы умрёте.

— Я тоже, когда приходил в сознание.

— Очень утешительно.

— Не обещал утешать.

Он повторил мои слова из гостиницы. Я улыбнулась, но страх не ушёл.

— Когда вы перестали меня ненавидеть? — спросила я.

Рейнар посмотрел на двор.

— Не в один день. Сначала понял, что вы не уедете. Потом увидел, как записали искусственный ритм. Ненависть стала мешать работе. Я оставил ту часть, которая напоминала не доверять.

— Очень романтично.

— Вы спросили честно.

— А сейчас?

— Сейчас я доверяю вам остановить процедуру, признать ошибку и не решать за других. Не уверен, что доверяю в остальном.

— Например?

— Вы готовы отдать всё ради гнезда. Включая себя. Это та же гордость, только полезная людям.

Слова попали точнее, чем мне хотелось.

— Вы расплавили цепь сердцем.

— Поэтому узнаю.

— Что предлагаете?

— Остаться живыми достаточно долго, чтобы спорить после Конвокации.

— Хороший план.

Он накрыл мою ладонь своей. Тепла сердечного огня не было. Только тепло кожи.

— Я должен сказать о доме Кассен, — начал он.

— Что именно?

— Пять лет назад я подал в Палату родов запечатанное заявление о пропавшем яйце. Тогда у меня не было доказательств, его оставили без движения.

— Чего вы просили?

— Защитить ребёнка Кассен, если он найдётся.

— И землю, где найдётся?

Он помолчал.

— Там есть стандартная оговорка об убежище.

— Какая?

— До решения опеки место содержания нельзя продать или передать третьей стороне.

— Это разумно. Продавать Роэн я не собираюсь.

— Есть ещё старый родовой акт. Я не знаю, действует ли он после приговора.

— Что в нём?

В коридоре появилась Несса с лекарством.

— Разговоры закончить, — сказала она. — Пациенту спать.

Рейнар мог попросить ещё минуту. Не попросил.

— Расскажу завтра, — сказал он.

— Завтра.

Он не рассказал.

Вечером температура четвёртого яйца изменилась на две десятых, и я провела в гнезде три часа. Потом прорвало слив в малом бассейне. После ремонта приехал курьер от Арлена с требованием подписать опись шахтных документов. День закончился после полуночи.