Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 27 – Ангелина Сантос

Несса поймала меня за локоть.

— Сколько пальцев?

— Три.

— Их два.

— Тогда уберите руку, я вижу вашу тень.

— Процедуру прекращаем.

— Сначала контрольный инструмент.

— Нет.

— Разрешение на одну процедуру. Если сейчас не сравнить камертон Северина, завтра придётся получать новое и снова тревожить яйцо.

Несса посмотрела на мои зрачки, затем на песочные часы.

— Без огня. Десять секунд. После этого вы ложитесь, даже если император лично попросит продолжить.

— Согласна.

Я взяла храмовый камертон.

Металл казался тяжелее отцовского. Ударила один раз и подвела к серебряной нити.

Основной ритм пришёл. Третий импульс начал подниматься за ним — и исчез.

Храмовый камертон его гасил.

— Достаточно, — сказал Рейнар.

Я не сразу поняла, что это команда мне. Звон в ухе усилился. Сквозь него проступил ещё один слабый удар яйца.

— Лиора. Отпустите инструмент.

Я разжала пальцы. Рейнар подхватил камертон за рукоять, не задев нить. Несса сняла соединение с ложа. Мара отметила время окончания.

Меня усадили на скамью. Несса дала понюхать нашатырную соль. Желудок сжался; я успела наклониться к ведру.

— Глубокая проверка не чаще одной в день, — сказала она, когда я смогла выпрямиться. — В вашем случае — раз в два дня, пока не привыкнете.

— У нас нет времени привыкать.

— Тогда научитесь останавливаться раньше. Мёртвый слушатель не спасает яйца.

Рейнар стоял у стола. На правой ладони снова проступила кровь: один волдырь лопнул. Он спрятал руку только после того, как заметил мой взгляд.

— Боль за грудиной усилилась? — спросила Несса.

— На втором импульсе.

— Почему не отозвали согласие?

— Она остановила раньше.

— Это не ответ.

— Другого не будет, — сказал он её же словами.

Несса фыркнула и занялась пластиной.

На серебре остался рисунок из двух овалов. Первый был неровным, но замкнутым. Второй начинался рядом и обрывался в точке, где храмовый камертон погасил импульс. Несса посыпала поверхность фиксирующим порошком и накрыла стеклом.

— Для суда этого мало, — сказала я.

— Для повторной проверки при магистрате — достаточно, — ответила она. — Но сначала хочу понять, что создало второй овал.

Она надела перчатки и осмотрела край ложа. Серую пыль я заметила ещё в первый день. Теперь после резонанса часть её собралась в тонкие ветвящиеся линии у основания скорлупы.

Несса провела по камню влажной полоской бумаги. Та сначала пожелтела, затем стала почти чёрной.

— Соль с примесью крови, — сказала она. — И, вероятно, обсидиановой муки.

— Крови кого?

— Не определю здесь. Но это не минеральный осадок. Смесь наносили в растворённом виде, она впиталась в поры ложа.

— Могла попасть из трубы? — спросила Мара.

— Слишком ровное распределение. Труба оставила бы пятно у входа воды. Здесь обвели весь низ.

Несса собрала четыре образца: с ложа, из пробки главного канала, с внутренней стороны храмового замка и с крышки ящика. Каждый флакон мы запечатали при Маре.

— Вы сказали, соль контролируется храмом, — напомнила я.

— Серая сама по себе продаётся для литейных работ. Но мелкая очищенная фракция с обсидианом — храмовый реагент. Её используют, чтобы подавлять избыток сердечного огня при операциях.

Рейнар посмотрел на чёрную линию под своей кожей.

— И при наказаниях.

— Штифт ставят из сплошного обсидиана, — сказала Несса. — А здесь порошок. Он создаёт поле слабого подавления. На взрослом драконе эффект был бы временным. На эмбрионе — постоянным, пока смесь остаётся активной.