Книга Отвергнутая жена дракона. Хранительница последнего гнезда, страница 107 – Ангелина Сантос

— Прекратили только после первого удара.

— Да.

Он не просил учесть намерение как оправдание. Это не возвращало Селине месяцы, а Рейнару — семь лет. Но впервые Дарен оставил своё решение без слова «мы».

Рейнар пришёл в сознание на несколько минут. Несса показала ему корзину. Он убедился, что ребёнок дышит, и снова закрыл глаза. Полная форма продержалась шесть секунд. Этого хватило для ожога, который мог навсегда оставить его без превращения.

Председатель объявил решения вечером. Мне передали их письменно.

Испытание Большого колокола признали незаконным и опасным. Все процедуры искусственной синхронизации приостановили, составы из живой скорлупы изъяли для расследования. Северина, Сая, Ирэна и Корвина оставили под стражей.

Назначение Дарена Первым Крылом отменили. Его участие, знание состава и попытки финансового давления расследовались отдельно. Он сохранил свободу до суда, с запретом занимать государственную должность и приближаться к Селине без её согласия.

Приговор Рейнару приостановили. Ограничения ссылки сняли до полного пересмотра, звание не возвращали. Показания Томаса, храмовый приказ и подделанный инструмент приняли как новые обстоятельства.

Роэн получил предварительный статус имперского свободного убежища. Через месяц комиссия должна была проверить два оставшихся яйца и хозяйственные условия. Долговое дело рассматривалось отдельно, изъятие земли запретили.

Я перестала слышать обоими ушами.

Несса написала: «Ориентир — две недели. Возможна постоянная потеря левого».

Рейнар получил внутренний ожог сердечного канала и разрыв шва. Полную форму запретили минимум на год. Он выжил.

Договор огненного покровительства закончился в полночь дня Конвокации.

На следующее утро Рейнар попросил бумагу.

Писал правой рукой: левую перевязали до плеча.

«У меня больше нет договора, земли, должности и обязанности оставаться. Можно мне вернуться в Роэн?»

Я написала: «Зачем?»

«Потому что там мой дом, если вы позволите. Не дом Кассен. Место, где хочу жить и работать. Рядом с вами. Без права на ваши решения».

«А если я скажу нет?»

«Останусь в Белом Броде. Буду приходить к ребёнку по правилам опеки и ждать, пока вы передумаете. Или не передумаете».

Я перечитала.

Потом написала: «Возвращайтесь. Комната отдельно, пока заживёт грудь. Полотенца складываете сами».

Он улыбнулся.

Я коснулась его пальцев.

Ни колокол, ни камертон, ни закон не подтвердили правильность ответа.

Он был моим.

Через полгода после Конвокации в Роэне было невозможно добиться тишины.

Три драконёнка носились по бывшему гостиничному залу, сбивали подушки и пытались залезть в купальню. Кай Кассен — тот самый, первый, — научился открывать дверные щеколды. Мира, вылупившаяся из шестого яйца через пять недель после него, любила воду и плевалась паром. Самый маленький Орис появился только на четвёртом месяце. Его ритм долго оставался слабым, зато сейчас он громче всех требовал мясо.

Мара стояла у стойки с целым запястьем и записывала ущерб.

— Две подушки, одна кружка, шесть полотенец, — перечислила она. — Кай, если откроешь дверь на кухню, останешься без второго завтрака.

Кай посмотрел на неё жёлтыми глазами, убрал коготь со щеколды и пошёл искать другой вход.

— Он не понимает слов, — сказала я.