Книга Заметки белых ночей, страница 5 – Веста Васягина

Самая классная часть дня – возвращаться домой после школы. Во-первых, больше не надо никуда торопиться, во-вторых, всё самое тягомотное позади. Кроме домашки, конечно. Хотя иногда у меня руки до неё вообще не доходят.

А ноги иногда не доходят до дома: я сворачиваю на Большую Морскую, к мозаике на фасаде Союза художников и украшенному лепниной подъезду РОСФОТО.

На этой улице вообще не здания, а дворцы! С могучими атлантами и их подругами кариатидами, коваными решётками полукруглых балкончиков и залитыми светом эркерами. Я любуюсь и провожу пальцами по слегка пыльным стенам. Если честно, у нас не одна улица такая, а весь город, просто я Большую Морскую особенно люблю. Я когда там гуляла в последний раз, написала в телегу: «Вы замечали? Есть дома жилые и пожилые, потрёпанные временем. А есть те, что хотят выглядеть младше своего возраста – и штукатурятся с чердака до подвала. Это выглядит странно, ведь у каждого дома – своя история. Зачем её скрывать?» Кому-то моя мысль нравится, и я собираю несколько сердечек.

Ещё люблю бродить вдоль рек Мойки и Фонтанки, по мощёным плитам набережных. Сейчас бродить получится разве что между сугробами в человеческий рост. Не говоря о сосульках – они у нас точно из фильмов ужасов. Вырастают и вырастают на крышах, сколько их ни сбивают. Скорее бы лето! И белые ночи.

Сегодня я иду прямиком домой, но у Сенной ненадолго сворачиваю вправо – что-то меня тянет туда. И вижу: на площади, среди морозной весны, между сугробами, стоит парень. С гитарой! Я сразу стягиваю и сую наушники в карман. Обожаю уличных музыкантов! Но они обычно играют, когда тепло. Значит, этот – необычный.

Его пальцы уже посинели от холода, но он, похоже, этого не чувствует. Он поёт про то, что выхода нет. А я слушаю его немного хриплый голос, смотрю, как шевелятся губы, как каждый выдох оставляет после себя облачко пара, и не верю, что выхода нет, понимаете? Спасибо тебе, музыкант. Я бросаю ему в футляр гитары деньги, которые не успела потратить в буфете, и мчусь домой по скользкому льду. Как будто на мне и вправду коньки.

Пара минут – и я щёлкаю выключателем в прихожей.

— Мам! Я вернулась.

Тишина.

Точно, никого нет. А с чего мне показалось, что будет? Мама никогда раньше десяти вечера не появляется. Потому что «деньги не приходят домой ножками». Она мне так уже три года говорит, с тех пор как они с папой разошлись. Он уехал в Архангельск, у него там новая семья, и мы с ним видимся разве что по видеосвязи пару раз в год. Жизнь бывает всякая, и такая тоже. Я на папу не в обиде – точнее, я долго пыталась быть на него не в обиде, и вроде получилось. Но всё равно до сих пор терпеть не могу приходить в пустую квартиру. Поэтому и гуляю после школы сколько могу.

— Я вечно не знаю, где ты, – как-то жалуется мне мама. Как будто она сидит на работе в своей юридической конторе и думает об этом. – Чего тебе дома не сидится? Уроки бы делала, блогеров смотрела, как все.

Ну а я не все, может быть. И если захочу посмотреть блогеров, могу это сделать, сидя на скамейке у фонтана в Александровском саду, например.

— Я экскурсоводом стану. Надо изучать город.

— Серьёзно?

— Ага.

Мама молчит немного. Потом говорит, уже совсем другим тоном:

— Ну а что, тоже профессия. Город туристический, сможешь себе на хлеб с маслом заработать.