Книга Заметки белых ночей, страница 19 – Веста Васягина

Тем временем мы подходим к салону красоты.

— Готовься стать красивой, Чайкина, – говорит мне Мятликова, садясь в кресло. Ну что ж! Я готова.

Я опускаюсь рядом. Девушка в одноразовой маске и перчатках подпиливает мне ногти, шлифует их, наносит гель-лак, а затем просушивает в специальной лампе. Это только написать быстро, а на деле мы занимаемся этим два часа! Ну правда, маникюрши – самые терпеливые люди в мире. И красивые девушки, которые к ним приходят, – тоже, само собой. Я бы, конечно, с большим удовольствием сделала вместо этого… что угодно. Но результат получается классный. У меня – аккуратный френч. Мятликова с Лайкиной выбрали один и тот же ярко-алый цвет, тренд сезона.

— Мы заслужили роллы, девчонки! – довольная Лайкина тащит нас с Мятликовой наружу.

Мы пересекаем парк у Петропавловской крепости, где бородатый мужчина играет на самодельном бутылофоне мелодии из старых мультиков. Чип-чип-чип-и-дейл! Глаза мужчины закрыты, а на лице блаженная улыбка. Какой он классный!

Мы заваливаемся в кафе неподалёку и заказываем набор: филадельфия, роллы с угрём и запечённые с мидиями. Я рассеянно макаю роллы в соевый соус и слушаю девчонок.

— Ты чего? – Мятликова смотрит на Лайкину. Той так вкусно, что она даже мычит от удовольствия.

— М-м-м, прости. Ничего не могу с собой поделать.

— С твоей любовью к еде только на диетах и сидеть. Иначе раскоровеешь вмиг.

Лайкина с сожалением отодвигает от себя полупустую тарелку, а Мятликова уже смотрит на меня:

— Поделись секретом, Лада, как ты так быстро набираешь подписчиков? Рекламу покупала?

— На одной рекламе далеко не уедешь, – вставляет Лайкина слегка обиженным тоном.

— Не покупала я ничего, – я мотаю головой. – Просто делаю посты каждый день, и всё. Ты тоже можешь попробовать, Настя. Почему бы тебе не завести собственный канал с бьюти-секретами?

Мятликова задумчиво разглядывает меня, словно размышляет, не разыгрываю ли я её.

— А что, Настён, – подхватывает Лайкина, – почему бы и да? Ты столько всего знаешь про то, как быть красивой.

— Мне есть чем поделиться, – наконец кивает Мятликова. – Думаешь, получится?

— Уверена, он станет ещё популярнее, чем мой, – искренне говорю я, а Лайкина поддерживает. Это ожидаемо – ведь большинству девчонок интереснее читать о том, как рисовать стрелки «кошачий глаз» и завивать кудри, чем о том, что пишу я.

— Я тоже так думаю, – соглашается Мятликова. – Я, кстати, вам рассказать не успела об одном ужасном случае. Помните, вчера я не накрасилась в школу? Ну как не накрасилась – сделала нюд.

— Ну? – мы с Лайкиной само внимание.

— Знаете, что сказал Голубков, когда меня увидел? «Насть, чего такая бледнолицая? Не заболела?» – Мятликова делает большие глаза.

— Терпеть его не могу! – яростно шепчет Лайкина. – Он мне в понедельник слойку с вишней подложил на парту, типа угостил. А я в тот день худела, все знали!

— Лада, твоя очередь, – говорит Мятликова.

— Моя?

— Ну да, неужели Голубков тебе не пакостил?

Я морщу лоб и пытаюсь вспомнить. С тех пор как я перестала быть невидимкой, Голубков не раздражает меня так, как раньше. Да, он шутит – но его шутки больше не кажутся мне такими уж обидными. Зато я вспоминаю, как он помог мне встать, когда я поскользнулась у дверей школы и его самого с ног сшибла. Поэтому вместо истории про Голубкова я рассказываю девочкам о самом позорном, что со мной случалось. О ветрянке и моём прозвище – Заразная. Не знаю, что меня потянуло открыться им сегодня в полумраке кафе, где пахнет водорослями и корицей, – я никому ведь про это не говорила, даже Женьке.