Книга Заметки белых ночей, страница 17 – Веста Васягина

Я не пишу, кто это «мы». И мне кажется, что, даже будучи на виду, какую-то часть моей жизни я смогу сохранить в секрете.

А ещё мне нравится ходить в школу, представляете? Я больше не наблюдатель, а полноправный участник всего этого нескучного шоу, вот что самое классное. Например, сегодня перед третьим уроком Мятликова и Лайкина оттесняют малолеток от зеркала в женском туалете и учат меня рисовать стрелки «кошачий глаз». На них самих эти стрелки выглядят так красиво! Но не на мне. У меня руки не из того места растут.

— Криво получается, – пыхчу сосредоточенно, будто пресс на физре качаю. – Наверное, я без стрелок обойдусь, девчонки.

— Ерунда, научишься, – Мятликова нависает надо мной и легко подправляет мою мазню кончиком салфетки. – Ты же теперь практически селебрити, тебя полшколы читает. Да и с Образцовым встречаетесь, надо соответствовать.

— Откуда ты знаешь? Я никому не рассказывала, что мы встречаемся…

— Ну это ты, – хмыкает у меня за спиной Лайкина.

— И так видно же, – торопливо подхватывает Мятликова. – Ты молодец, конечно! Самого классного парня отхватила. Могла ли ты раньше о таком мечтать?

— Разве что мечтать, – улыбаюсь я.

— Мечты сбываются! – хохочет Лайкина хриплым басом. Она недавно переболела ангиной, вот и хрипит. – Смотрите, что у меня есть!

С торжественным видом она достаёт карандаш для губ из переливчатой косметички с пузырьками-антистресс.

— То, что надо! – радуется Мятликова и выхватывает у неё карандаш. – Учись, Чайкина. У тебя губы тонкие, значит, надо их увеличить.

Тонкие?! Не знала об этом.

— Выходим за контур, вот так, – комментирует Лайкина и рисует мне идеальные, с её точки зрения, губы.

Я смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Вроде неплохо. Но как будто не я. Как будто на меня с той стороны глядит кто-то вроде Мятликовой или Лайкиной. Ничего, к красоте нужно привыкнуть. Это мне девчонки так сказали. А вообще, я рада, что мы подружились. Они, конечно, совсем не похожи на Женьку, но не всем же быть одинаковыми, да?

— Завтра воскресенье, махнём на маникюр на «Горьковскую», а потом есть роллы, – предлагает Лайкина.

— Ага! Лада, не сачкуй, – поддерживает её Мятликова. – Отдохнём и нормальную человеческую еду поедим. А то я суп с перловкой видеть уже не могу. Буээ.

Завтра у Саши соревнования по боксу в Пушкине, на которые «не пускают посторонних». Значит, я полностью свободна.

— Можно я сразу ко второму этапу приду? К роллам.

— Нет, конечно! – возмущается Мятликова.

— Сначала маникюр, потом еда. Типа награда, – поясняет Лайкина, тыкая пальцем в телефоне. – Так, всё, я нас записала! Встречаемся на выходе из метро в десять утра.

— Окей.

Я раньше только сама себе красила ногти, и то иногда. Но Саша говорит, что нужно пробовать новое, и он прав. Откуда я узнаю, нравится мне делать маникюр в салоне или нет, если не попробую? Вот стрелки мне не зашли. Но возможно, это действительно дело привычки.

А пока я экспериментирую со всем подряд, Голубков себе не изменяет. Ему в одиночку удаётся довести математичку до белого каления. Видимо, по этой причине она регулярно устраивает нам проверочные. А этот наглец продолжает шутить.

— Голубков! – Валентина Павловна, брызгая слюной, швыряет его тетрадь на стол. – Сколько… можно… делать одни и те же ошибки?!