Книга Поклянись, что это правда, страница 106 – Меган Брэнди

Он всегда меня разглядывает.

Дрожащими пальцами обвожу его губы. Чувствую на своей коже его горячее дыхание. Может быть, это и не заметно, но я вся дрожу.

Придвигаюсь ближе.

Ноа не двигается.

Моя рука опускается ниже, скользит по шее, еще ниже…

Нащупываю мягкую хлопчатобумажную ткань его рубашки и притягиваю его к себе.

Он позволяет мне это.

И ждет, что я сделаю дальше.

Приподнимаюсь на цыпочки, приближаю губы к его губам, и его глаза становятся темными, встревоженными. Я люблю, когда они такие.

Он не впивается в мой рот, как я надеялась, не целует меня – он просто смотрит.

Он видит румянец на моих щеках, видит, как поднимается и опадает моя грудь, видит, как нетерпеливо приоткрыты мои губы в ожидании поцелуя.

Медленно-медленно он наклоняется ко мне и касается губами моих губ. Я буквально подпрыгиваю от этого ощущения, и вижу, что Ноа улыбается уголком рта.

Где-то глубоко во мне растет напряжение.

В следующую секунду он целует меня… и не целует одновременно. Его губы прижимаются к моим с напористой мягкостью, которую я не могу до конца объяснить. Он действует осторожно, будто позволяет мне принять окончательное решение.

Передумать.

Отстраниться.

Я не делаю ни того, ни другого.

— Помнишь, я сказал тебе, Джульетта, – шепчет он, и меня овевает тепло его дыхания, – что такого больше не повторится?

Он не отвергнет меня…

Я безумно этому рада.

Прижимаюсь к нему, а он этого и ждал.

Его руки взлетают к моему лицу, хватают, притягивают к себе, и я тону в сладком, одурманивающем поцелуе.

Зарываюсь пальцами в его волосы, а он в мои. Опустив одну руку, он обнимает меня за поясницу и проскальзывает под одежду. Горячие пальцы впиваются мне в спину, и я издаю стон прямо ему в рот. Его язык пробует меня на вкус, играет, дразнится с моим языком. Я соглашаюсь на эту игру и всхлипываю, когда он прикусывает мою губу.

— Ох… – стонет он, и его губы скользят вниз по моей шее, дразнятся, тестируют.

Я надавливаю ему на затылок, и он целует меня еще жарче.

Отрываюсь от него, вздыхаю, распахиваю глаза и гляжу в небо.

Солнце давно уже село, высоко в небе над нами сияет луна, и эти будоражащие поцелуи… просто идеально!

Вдруг свет бьет мне прямо в глаза, и я вскрикиваю.

Ноа загораживает меня собой и поднимает руку, чтобы заслониться от яркого луча.

— Вы двое, сладкая парочка, вылезайте отсюда! – Охранник светит на нас фонариком.

Я вспыхиваю от смущения – моя обычная реакция, и, понурив голову, позволяю Ноа увести меня с кукурузного поля.

Мы пересекаем грунтовую дорожку, и я слышу громкие возгласы: парк закрывается, и люди на парковке кричат нам что-то ободряющее.

В ужасе смотрю на Ноа, а потом мы оба начинаем хохотать.

Пока мы идем к машине, я вдруг понимаю, что сегодня был великолепный день, лучший за последние несколько месяцев, и только благодаря Ноа.

Но и другие дни были не хуже. Я тусовалась с друзьями, ходила на занятия, наслаждалась каждой секундой. Мысли о Чейзе больше не приносили мне боли, нет ни неловкости, ни тоски. Все стало как прежде. И у меня такое чувство, что парень, который идет сейчас рядом со мной, и есть причина того, что я снова стала собой.

А встреча с мамой Ноа, ее мягкая, полная любви манера общения, ослабили мою тоску по дому. Чудесная добрая женщина чем-то напомнила мне мою собственную мать.