Книга Ничего мне не обещай, страница 114 – Меган Брэнди

— Молодец, – хвалит доктор, и Пейтон, тяжело дыша, откидывается на кровать. – Еще несколько раз нужно будет сделать так же. Глубокий вдох. Следующая схватка уже на подходе. Будь готова через три, две, одну…

— А! – кричит Пейтон, снова сжимаясь, ее рука дрожит, а ногти впиваются в мою кожу.

Моя челюсть сжата, и я чувствую, как по спине струится пот.

Пейтон снова опускается на кровать, ее дыхание становится прерывистым, а заплаканные глаза встречаются с моими.

— У тебя всё хорошо получается, – хрипло говорю я.

— Я вижу головку, – объявляет доктор.

— Доктор видит головку.

— Ещё два раза, и ты познакомишься со своим малышом.

— Ещё два и…

Доктор тихо смеётся, а я закрываю рот, обводя взглядом комнату.

Даже Паркер, прищурившись, ухмыляется, но тут же переводит взгляд обратно на свою сестру.

— Ты так близко, Пип. Давай же.

— Три, два, один…

Пейтон тужится, её плечи дрожат, а ноги трясутся от напряжения.

— Головка уже показалась. Ещё один толчок.

— Я не могу! – плачет Пейтон.

— Давай, Пейтон, – спокойно подбадривает её доктор. – Ещё раз.

Пейтон качает головой, запрокидывает её и кричит на всю комнату, когда её тело сжимается в комок.

Я наклоняюсь, прижимаюсь лбом к её лбу, и наши взгляды встречаются.

— Пейтон, тебе нужно тужиться, – на этот раз доктор немного настойчивее.

Губы Пейтон дрожат, когда она смотрит на меня, а голова медленно раскачивается из стороны в сторону.

— Да, дорогая, – с трудом выдыхаю я, – Ты можешь это сделать. Давай, милая. Ты уже близко. Покажи мне, какая ты сильная. Какая ты смелая.

Мои губы скользят по ее щеке, и она начинает плакать еще громче.

— Ты справишься. Давай.

Она медленно кивает и начинает тужиться. Черты ее лица напрягаются, с губ срываются крики, похожие на воинственные возгласы. Пот катится с ее лба и смешивается с моим, но я не смею пошевелиться. Я удерживаю ее взгляд, и когда наши глаза встречаются, мы слышим, как опасно быстро бьется сердце.

Самый тихий звук, который я когда-либо слышал, наполняет комнату.

Тихий прерывистый плач.

Трепет. Полное благоговение – вот выражение, которое застилает лицо Пейтон.

Все ее тело обмякает, слезы текут по лицу с неудержимой скоростью.

Медленно и с некоторым страхом, которого я не ожидал, я поворачиваюсь к доктору, смутно осознавая, что Паркер и Кенра говорят Пейтон, как они гордятся ею и как хорошо она справилась.

Я поднимаю глаза и вижу маленькую головку с темными волосами. Даже покрытые… чем бы это ни было, они выглядят вьющимися и идеальными, и, клянусь Богом, моё сердце подпрыгивает в груди. Подпрыгивает, замирает, а затем меняется.

Внутри меня словно открывается дыра, и крошечная штучка, которую держит доктор, проскальзывает внутрь и снова заполняет её.

Перед глазами всё расплывается, а тело словно застывает на месте.

Паркер что-то говорит, проходя мимо, и медсестра подходит ближе, но я её не слышу.

Всё, что я слышу, – это он.

Это мальчик. Маленький мальчик.

Как будто время остановилось, и мир перестал вращаться, и всё, что осталось, – это он… и она.

Я медленно поворачиваюсь, и, словно почувствовав моё приближение, Пейтон смотрит на меня.

Она улыбается, и я ненавижу тяжесть, которую испытываю от этой улыбки, но в то же время она приносит мне радость.

— Ты был прав, – шепчет Пейтон, тяжело моргая. – Это мальчик.