Книга Две жизни Изабель, страница 98 – Джени Рин

Только оказавшись в салоне машины, я наконец дала волю слезам. За всю жизнь мне лишь дважды было так же тяжело, как сейчас. Первый – когда умерла бабушка. Второй – когда погиб Оливер.

А теперь был тот случай, когда умерла я сама.

— Мисс Уилсон, куда вас отвезти? – тихо спросил парень, вырывая меня из паутины мыслей.

— Почему за все это время ты так и не сказал своего имени? – спросила я с дорожками слез на щеках.

Я спросила это не случайно. Мне отчаянно хотелось покинуть реальность, отвлечься хотя бы на несколько секунд, и этот парень мог мне помочь. Мы познакомились полгода назад. Он всегда был приветлив со мной. Мы часто разговаривали, когда я приезжала домой. Парень помогал донести покупки до квартиры. Всегда придерживал дверь, когда мои руки были чем-то заняты. Но каждый раз, когда я спрашивала его имя, он уходил от ответа и переводил тему.

— Мисс Уилсон, я выполнял свою работу. Мистер Хейс с самого начала был против того, чтобы кто-то из его людей сближался с вами.

— Не понимаю. Зачем он запретил вам сближаться со мной, если мы не были с ним знакомы?

— Не могу сказать. Мистер Хейс всегда был требовательным начальником. Но он уже много лет не брался за работу сам, а лишь проверял тот материал, который ему клали на стол…

— Все, хватит, – резко отрезала я, пожалев, что начала этот разговор. – Не хочешь говорить свое имя – ладно. Просто отвези меня в Сент-Луис.

Парень кивнул и завел двигатель. Никаких вопросов, только подчинение. Я была груба с ним и понимала это, но ничего не могла с собой поделать. Он работал на Итана и так же врал мне. Если парень был на работе, то нужно было воспользоваться этим.

Одна я не справлюсь.

До дома родителей мы доехали к утру. Всю дорогу я не сомкнула глаз. Волнение нарастало с каждой милей. Уже сутки весь мир знал, что я Сирена. Родители, вероятно, тоже были в курсе, но они даже не пытались связаться со мной, что говорило только об одном: они разочарованы во мне. Это осознание давило на сердце, и я не могла избавиться от чувства, что их молчание – самый суровый приговор.

Поднявшись на крыльцо, я остановилась. Страх сковал тело. Как заставить себя сделать последний шаг и постучать в дверь? Что меня там ждет? Хотят ли они вообще меня видеть?

Вереницу вопросов прервал скрипучий звук открывающейся двери. На порог, закрыв собой вход в дом, вышел папа. На нем был черный классический костюм, а в руках он держал портфель. Я хотела было обнять его, но не осмелилась. В глазах папы читалась печаль. Он потряс головой и начал спускаться по ступеням, даже не поздоровавшись со мной.

— Папа? – пошла я вслед за ним.

— Тебе не следовало приезжать, – просто ответил он.

— Постой, пожалуйста.

Папа остановился на полпути к пикапу, но не повернулся ко мне.

— Мама на успокоительных. Вчера приезжал врач. Ей стало плохо, когда она увидела статью. Сейчас не лучшее время для встреч. Нам всем нужно успокоиться и прийти в себя. Мне пора на работу, а ты возвращайся лучше в Нью-Йорк.

С этими словами он сел за руль и уехал. Я смотрела вслед удаляющейся машине и не могла сдвинуться с места. В горле застрял ком. Папа даже не хотел меня видеть. Как и все остальные.

Я не собиралась уезжать, не поговорив с мамой. Я должна была все объяснить. Она поймет меня.