Книга Две жизни Изабель, страница 100 – Джени Рин

Я взглянула на вырезанное на граните имя, и что-то внутри меня оборвалось, как в тот день, когда он ушел.

— Почему ты оставил меня? – прошептала я, будто он мог ответить. – Я не знаю, как жить без тебя. Я попыталась и доверилась не тому. Простишь ли ты меня?..

* * *

Нью-Йорк встретил проливным дождем. Небеса, распахнувшись, плакали вместе со мной. Или, как и все остальные, были разочарованы во мне.

Когда мы подъехали к дому, я попросила водителя не провожать меня. Из-за непогоды репортеров вокруг не было, значит, и переживать не было нужды. Парень не стал спорить, припарковал машину на закрытой парковке, отдал ключи и оставил меня одну. Подождав несколько минут после его ухода, я села на водительское сиденье и завела еще не остывший двигатель.

У меня было время все обдумать. Оставался только один верный вариант. Всем станет легче после того, что я сделаю. Ложь никогда не остается безнаказанной. Правду невозможно скрывать вечно. Жизнь посмеялась надо мной. Дала и отняла. Пришло время расплачиваться за свои ошибки.

Крепко сжимая руль, я направилась в издательство. В холле было непривычно тихо. Никакой беготни, криков, проливающегося кофе. Умиротворение. Я грустно улыбнулась. Мир здесь будто замер и следил за каждым моим шагом. Проверял, решусь ли я положить конец страданиям.

Подготовив стодолларовую купюру, я подошла к охраннику и, не сказав ни слова, протянула деньги и показала рукой на проходной пост. Мужчина кивнул, засунул купюру в карман и нажал на кнопку, после чего я смогла без проблем пройти.

Это было легко. Каждый хочет подзаработать. Честно или нет – неважно. За деньги люди готовы на все. Ну, или почти на все. Это не мои рассуждения, а статистика. Если бы все в этом мире были честны, то он не был таким грязным и испорченным. Каждый хотя бы однажды думал о том, что хочет быть лучше кого-то. Хочет быть богатым и успешным.

Нажав в лифте кнопку сорок четвертого этажа, я прислонилась к стене и закрыла глаза. В голове замелькали картины моей жизни, по щекам покатились слезы. Если бы я знала, что все закончится так, никогда бы не начинала петь.

Письмо Оливера жгло карман. Я взяла его с собой перед поездкой к родителям. Мне хотелось поделиться с ними последними словами брата, но они их не услышали. Может, это даже к лучшему. С этим клочком бумаги я чувствовала себя увереннее. Больше мне ничего не было надо.

Выйдя из лифта, дошла до служебной лестницы, поднялась на крышу и остановилась на краю парапета.

За годы работы я поняла одно.

Мир жесток и несправедлив. И именно поэтому сегодня всему должен был прийти конец. Я давно исчерпала лимит веры во что-то хорошее. Остались только непроходимая тьма и догорающая в ней спичка моей когда-то счастливой жизни. Через пару минут все проблемы не будут иметь значения. Остался последний шаг, после которого наступит покой.

Стоя на краю высотки, я думала только о том, что все плохое наконец закончится. Я не ощущала жалости ни к себе, ни к тем, кто был причастен к моему поступку. Все они, наверное, будут лить слезы на моих похоронах, но это ничего не изменит. Я приняла решение. Назад дороги нет. Оставалось лишь сделать шаг.

— Ненавижу тебя! – закричала я в пустоту, вытирая предательские слезы. – Это ты виноват… ты.