Книга Сто ярдов между нами, страница 27 – Джени Рин

— Здравствуй, Эми, – спокойно произнесла она, повернувшись ко мне. В ее голосе не было ни упрека, ни злости, лишь усталость. – Рассказывай.

Я подошла к ней и заключила в крепкие объятия.

— Прости меня, – голос дрогнул. – Я не смогла сдержаться.

— Все хорошо, родная, – подбодрила она меня и усадила за стол. – Что случилось? И где аптечка?

Я указала на верхний шкафчик и рассказала ей все, начиная с покушения и заканчивая инцидентом в ванной. Мама слушала молча, не перебивая и не выражая никаких эмоций. Когда я закончила, она убрала мазь и накрыла мою ладонь своей.

— Я понимаю, что ты была в ярости, Эми. И я понимаю, что Сидни поступила ужасно. Но то, что сделала ты… это перебор. Нельзя решать проблемы насилием. Ты должна была обратиться в полицию.

— Мам, ты же знаешь, как это работает. Никто ничего не докажет, – пробормотала я.

— Возможно. Но ты сама стала такой же, как она. Позволила злости взять над тобой верх. А это всегда приводит к плохим последствиям. Я не оправдываю Сидни, но ты должна научиться контролировать себя. Может, стоит позвонить Джастину?

Я напряглась и затрясла головой.

— Нет. Не надо вмешивать его в мои дела. Он ушел, мам.

— Но он твой отец, детка. Вспомни, что с тобой было в школе. Только папа мог помочь тебе справиться с… последствиями.

— Не он помогал мне, а боксерская груша в подвале, – зло бросила я. – Из-за него я такая.

— Не говори так, Эми. Да, у папы были проблемы с агрессией, но он никогда не показывал этого дома. Может, тебе и передалась его генетика, но ты совершенно другая. Джастин выплескивал эмоции во время игры. Попробуй поступать так же.

Я хотела возразить, закричать, что это не генетика, что я не выбирала быть такой, что просто однажды что-то сломалось внутри и теперь живет там, дышит, требует выхода.

Но вместо этого погрузилась в прошлое.

Больничная палата. Белые стены, белый потолок, белые простыни. Мамины пальцы, вцепившиеся в мою руку так, будто я могла исчезнуть, если бы она разжала их хоть на секунду. Она сидела возле моей кровати всю ночь.

– Ты очнулась, – выдохнула она, когда я открыла глаза. – Слава богу, ты очнулась.

Слова застыли на языке. Во рту было сухо, в голове – пустота. Я не помнила, что случилось. Не помнила, как оказалась в больнице. Помнила только холод, темноту. И запах лака для волос.

– Тот мальчик… – начала мама и замолчала.

Я дернулась от резкой боли в руке и, опустив взгляд, увидела бинты. Много бинтов. На костяшках проступала кровь.

– Что я сделала? – прошептала я.

Мама не ответила. Она просто невесомо погладила мою ладонь и заплакала. Тихо, беззвучно, пряча лицо в сгибе локтя. Я никогда не видела, чтобы она так плакала. Никогда.

– Мам?

– Он не приехал, – всхлипнула она. – Я звонила ему, детка. Он не берет трубку, но…

Я перестала слушать, догадавшись, о ком речь. Внутри что-то оборвалось. Окончательно. Бесповоротно.

Папа не приехал.

Я ненавидела говорить об отце. Он ушел от нас сразу после того случая. Я так сильно любила его, что до последнего не могла поверить, что они с мамой разводятся. Это был слишком сильный удар. Именно в тот момент я хотела все бросить и забыть о будущем в «Спаркс». Мне было противно от мысли, что придется защищать честь «Грин Хорнетс», ведь папа являлся когда-то частью этой команды. Он был раннинбеком, в то время как мама занимала пост капитана группы поддержки. Они полюбили друг друга так сильно, что сразу после окончания университета поженились, и вскоре на свет появилась я.