Книга Расколотая свобода, страница 97 – Шейн Роуз

Я остановился и прикусил изнутри щеку, сомневаясь, стоит ли обременять ее всей той хренью, из которой состояла моя жизнь, рассказывать то, о чем я никогда никому не рассказывал. Даже ее братья не знали того, что теперь знала обо мне Делайла.

— О такой фамилии, как у меня, не станешь кричать на каждом углу. Да, были те, кто глубоко уважал моего отца, но большинство ненавидели его.

Она кивнула, и, когда между нами воцарилось молчание, я улыбнулся.

— Ты, как и я, умеешь извлечь пользу из молчания.

Она пожала плечами.

— Работа с пациентами научила меня тому, что, если помолчать и дать им возможность выговориться, именно так они и сделают.

— Я часто использую этот прием в работе с людьми, – я кивнул, размышляя, что если молча вытирать инструмент за спиной связанного мужчины, то у него тут же развяжется язык.

— Ты не устал от такой насыщенной жизни и постоянной работы? – она точно понимала, что я имею в виду, говоря «прием», и, вздохнув, я потянул ее к скамейке, где можно было присесть и нормально поговорить.

К Лайле тут же подбежала кошка, и та, не задумываясь, погладила ее оранжевую шерстку.

— Ты ведь понимаешь, что они не все дружелюбные?

— Ну, конечно, все, – она закатила глаза. Лайла всегда была неравнодушна к животным, когда проводила время на маминой ферме. – Им просто нужна любовь.

Я хмыкнул и не спеша обдумал ее вопрос. Для Лайлы, ее братьев и вообще всех жителей нашего городка я был совершенно другим человеком. Надежным, милым, а не жестоким. Всегда, когда дело касалось ее самой и нашего города, я поступал правильно. Мама следила за этим. Она говорила, что слоняющийся по пригороду мальчик из смешанной семьи обязательно нарвется на неприятности, если не будет вести себя правильно, а если за мужчиной из клана Арманелли не стоит семья, он превращается в ходячую мишень.

Поэтому мы скрыли мою настоящую фамилию, а всю злость и негатив, которые были во мне, я выплескивал во время службы в армии и работы на мафию.

Среди военных было всего несколько человек, способных получить ответы так быстро, как удавалось мне, и только еще один Арманелли. Меня учили пытать, добывать нужные ответы, и я мастерски справлялся со своими обязанностями. Для этого требовались контроль, терпение и сдержанность.

Я старался использовать эти качества и в обычной жизни, но Делайла видела, как моя работа и личная жизнь смешивались так, как я того не хотел. Она видела, как рядом с ней я постоянно теряю самообладание.

— Я не устал от того, кто я есть. Большую часть времени я горжусь собственной жизнью и обычно получаю удовольствие от своей работы. Я поступаю так ради тех, кто мне дорог.

— Ты говоришь про Арманелли?

— Да, они моя семья. Они присматривают за большей частью этой страны, Лайла. Не все так плохо. Мы – меньшее из двух зол, – я немного помолчал. – И эта работа не из простых, она опасная и требует огромной подготовки. Я медитирую, занимаюсь спортом и стараюсь всегда сохранять ясный ум, чтобы не ошибиться.

Она кивнула, позволила кошке свернуться калачиком у себя на коленях и продолжила гладить ее.

— Надеюсь, ты понимаешь, что сейчас я горжусь тобой не меньше, чем тогда, когда ты сказал нам, что собираешься пойти в армию.

Я легонько пихнул ее в плечо:

— А я все еще горжусь тобой за то, что ты стала медсестрой и окончила университет. Возможно, теперь, когда знаю, через что ты прошла, горжусь еще сильнее.