Книга Расколотая свобода, страница 91 – Шейн Роуз

На этот раз он впился зубами мне в шею, быстро вытащил из меня палец и начал водить им по моему клитору. Я как раз делала седьмой стежок и ахнула, едва ли не подпрыгнув. Данте прижался грудью ко мне, обхватил меня за талию и впился в губы. Он втянул мой язык в рот, словно изголодался по нему, будто вдруг перестал понимать, как жить без меня.

— Заканчивай, Лайла, чтобы я мог добраться до рая. Если я сейчас же не трахну тебя, то превращусь в животное.

Я возилась с узлом. Обычно эта часть была самой легкой, но сейчас я не могла сосредоточиться ни на чем, кроме его члена рядом с моей промежностью и его рта, скользящего по моей коже вниз – по ключицам, к груди.

Затем Данте ухмыльнулся.

— Закончила?

Я прикусила губу, понимая, что мы переходим черту:

— Данте, если мы сейчас займемся…

— Знаю, ты все еще хочешь выполнить пункты списка, – он выругался себе под нос. – Лайла, я весь день думал об этом, но, черт, даже если хочу, я не могу дать тебе желаемое, – пробормотал он, прижимаясь лбом к моему.

Я согласно кивнула, словно мое сердце не разбилось от его слов, словно его отказ не причинял боль. Но именно так и было. Он уничтожил надежду, которая каким-то образом проникла сквозь возведенные мной стены. И даже с разбитым сердцем я продолжала глупо идти по тому пути, по которому мы двигались сейчас.

Именно я опустила руку и отодвинула трусики:

— Я все еще чиста и принимаю таблетки.

— Черт, вряд ли это важно сейчас, – процедил он, словно ждал от меня одобрения.

— Тогда покажи мне звезды, Данте Арманелли.

Данте не медлил ни секунды. Он уже пристроился у моего входа, поэтому тут же толкнулся в меня, прохладный металл его пирсинга терся о мягкую плоть моих стенок, а глаза цвета вечнозеленых деревьев смотрели на мою шею. Он замечал каждое мое движение, и меня бесило, что он понимал, что все они означают. Я выгнула спину, и он обхватил меня за бедра, его член запульсировал в правильном месте, и я прижалась теснее, стремясь получить все то, что он мог мне дать.

— Неужели ты не понимаешь, что ты сама и есть рай, Ягненок? – снова и снова шептал он мне на ухо, пока двигался во мне. Металл на его члене дарил новые ощущения, и, чувствуя Данте внутри после стольких лет, я будто снова стала человеком, а не пустой оболочкой, какой была до этого. Я словно наконец нашла свет, потому что раньше потеряла его. Я исцелилась, тогда как до этого была сломлена.

Части нашей души, которые мы считали испорченными, каким-то образом соединились в нечто прекрасное.

Я почувствовала, как сжалась моя киска, и, проведя пальцем по моему соску, Данте пробормотал:

— Лучше бы тебе, Лайла, смотреть на мужчину, который заставляет тебя кончать.

Взглянув в его яркие глаза, я потерялась, снова и снова выкрикивая его имя, пока он толкался в меня.

Обхватив его ногами, я наслаждалась каждой секундой происходящего, стараясь запомнить каждый момент, потому что, когда он наклонился, чтобы поцеловать меня, я поняла – он прощался с этой частью наших отношений. Данте считал, у нашей связи нет будущего.

По мнению Данте, мы удовлетворили животное желание, и теперь нам нужно было отстраниться, вспомнить об ответственности и наконец стать теми, кем все всегда хотели нас видеть.

И я ненавидела даже мысли об этом.