Книга Расколотая свобода, страница 66 – Шейн Роуз

— Дело не в трудностях, – пробурчала я. – Это реальные проблемы. После стольких лет оказалось, что ты не тот, за кого себя выдавал. Моя семья в курсе?

— Ты считаешь, они способны на такое? Просто скрыть от тебя? – спросил он.

— Знаешь, я старшая сестра – пусть даже всего на три минуты – но все равно все относятся ко мне как к…

— Как к ребенку и самому ценному, что у них есть? – он усмехнулся. – Потому что так и есть. Они гордятся тобой.

— Не знаю, почему. Теперь я взрослая, и у всех остальных тоже хорошая работа.

— Ты единственная, кто не наделал ошибок.

— Верно, я много училась, чтобы стать медсестрой.

Он хмыкнул, и мое тело обдало жаром.

— Я знаю. Ты всегда очень старалась в школе.

Он медленно провел руками по моей спине, ощупывая каждый позвонок и надавливая так, словно точно знал, на какие точки необходимо нажать. Когда он добрался до моей шеи, я застонала, не понимая, как лучше поступить, расслабиться или сбежать. Мое тело желало большего, и я боролась с собой, но понимала, что ничего не могу с этим поделать.

— Мы оба знаем, что я должна была приложить больше усилий.

Мой отказ стать врачом всегда был предметом споров с родителями, и, уверена, мама поделилась тогда своим мнением с матерью Данте.

Но они не знали, что я просто пыталась удержаться на плаву. Еще никогда мне не было настолько сложно учиться. Я тонула в ненависти к себе, и мой психотерапевт постоянно твердил, что необходимо дать себе время исцелиться, расслабиться и забыть об идеальности.

— Стараться ради кого? – продолжал спрашивать Данте, разминая узел. – Кажется, ты довольна своей работой медсестры. Чем хороша работа, которая не приносит удовлетворение и счастье?

Данте всегда любил философствовать и довольно просто объяснял все происходящее.

— Иногда я жалею, что мы не общались во время моей учебы, – призналась я.

— Ты признаешь, что твои претензии ко мне помешали тебе продолжить общение? – он задал вопрос едва ли не шепотом, и я подумывала притвориться, что ничего не расслышала.

Вместо этого предпочла соврать.

— Данте, у меня нет к тебе никаких претензий.

— Правда? – он провел большим пальцем по уплотнению на шее, а затем коснулся его камнем.

— Господи! – я напряглась и попыталась отодвинуться, чтобы он не прикасался к этому месту, но Данте не отступил. Вместо этого он сильнее придавил меня к матрасу, и я не смогла пошевелиться.

— Расслабься, – приказал он, продолжая давить камнем на ту зону, но я постаралась послушаться и расслабиться. Данте надавил сильнее, и я зашипела, ощутив, как ослабевает давление в триггерной точке, которое не давало мне покоя многие месяцы. Я практически испытала оргазм от этого ощущения. Удовольствие было болезненным, нечто среднее между мучительной болью и настоящим блаженством.

— Данте, мне так хорошо… – застонала я, пока он продолжал разминать мои мышцы. – Мне стыдно за звуки, которые я издаю.

Он снова и снова катал по моей спине камень, а я отвечала тяжелым дыханием и стонами. Затем опустился ниже, и я поняла, что не в силах игнорировать собственные чувства. Я с самого начала была возбуждена и понимала: если мы продолжим в том же духе, я вполне могла опозориться, кончив от его прикосновений. Я понимала, что все это было неправильно, потому что я не привлекала его как женщина, но моему телу было плевать. Оно реагировало так, будто мы были близки, будто я все еще вожделела его и не раз мастурбировала, думая о нем.