Книга Между любовью и ненавистью, страница 49 – Шейн Роуз

«Если ты, Клара, опять будешь сутулиться за ужином с Карлом, обещаю, что следующую неделю ты проведешь вовсе без ужина», – как-то обронила она, и то были не просто слова, а обещание. Мать и раньше морила нас голодом.

Анастасия, будучи старше, догадалась прятать еду и по ночам делилась ею со мной. Но мать прознала наш секрет, и сестре пришлось дорого заплатить за свою доброту.

— Как у меня дела во Флориде? Во Флориде все ужасно, и ты это прекрасно знаешь. Поэтому ты и бросила меня одну на произвол судьбы.

Я зажмурила глаза.

— Анастасия, ты всегда можешь приехать ко мне в гости, если захочешь.

— О, так ты уезжаешь, не сказав мне ни слова, а теперь хочешь, чтобы я приехала в гости? Типичная Клара. Пора определиться. Ты хочешь, чтобы я была рядом, или нет?

Я окинула взглядом пентхаус: воцарившиеся здесь безмятежность и покой напомнили мне о том, что я обрела.

— Ты права. Возможно, тебе лучше не приезжать.

До моих ушей донесся ее изумленный вздох, будто я влепила ей пощечину. Но между мной и Анастасией уже долгие годы не было тех сестринских уз, о которых я тайно мечтала. С тех пор как она стала верной приспешницей матери, она наносила мне удар за ударом, пусть и не в прямом смысле. Отчим оставался в неведении о том, что мать подвергала меня как физическому, так и эмоциональному насилию, однако Анастасия неизменно стояла подле нее, указывая на мои промахи, вероятно, в надежде, что это отведет угрозу от нее самой.

Я услышала, как сестра что-то бубнит матери, и вздохнула, чувствуя, как по щеке скатилась одинокая слезинка.

— Нет, я не говорила ей, что ты в комнате, мам. Просто она не желает, чтобы я приезжала. Она всегда выбирает нашу сводную сестру, а не меня. Она…

— Я слышу тебя, Анастасия, и это неправда. Это…

— Мне плевать, слышишь ты или нет! Ты попросту ни на что не годна. Пытаешься бросить нас и влиться обратно в империю HEAT. Считаешь, мы не видим, во что ты играешь?

— Анастасия, прошу, остановись и подумай, в чем ты меня обвиняешь?

Она фыркнула и бросила трубку. В сердце образовалась крохотная трещина, но в то же время защитные барьеры, что я возводила вокруг него, стали выше.

Я глубоко вздохнула и постаралась не зацикливаться на разговоре, смывая макияж и намыливая волосы шампунем с мятным экстрактом перед тем, как нанести кондиционер. К счастью, ванная была полностью укомплектована, хотя гостей пока не предвиделось. По крайней мере, стоя под мягкими потоками тропического душа с неограниченным количеством горячей воды, я почувствовала, как понемногу отпускает напряжение.

За это Доминику следовало отдать должное.

Но ни за что другое. Даже за тот оргазм, который он мне подарил, хотя, признаться, я пару раз вспомнила о том вечере, пока вода струилась по телу.

Выйдя из душа, я поняла, что обязана его поблагодарить.

Я:

Спасибо, что позаботился обо мне прошлой ночью.

Доминик:

Доброе утро, маленькая бунтарка. Спасибо? Как неожиданно.

Я:

Ну, в дополнение к этой благодарности я задам вопрос: почему я в пентхаусе?

Доминик:

Ты не прочитала записку на тумбочке? До сих пор в постели?

Я бросила на телефон раздраженный взгляд и торопливо набрала ответ.

Я:

Нет. Уже приняла душ и готова выходить.

Приблизившись к массивной дубовой тумбочке, я ощутила, как мое стальное сердце, ненавидящее Доминика, чуть смягчилось. На поверхности стоял стакан воды с таблетками «Адвил». Рядом лежал безупречно белый стикер с эмблемой HEAT, на котором было написано: