Книга Между любовью и ненавистью, страница 122 – Шейн Роуз

Этому курорту я посвятил все свои силы и душу после злосчастного инцидента на рабочем месте, после бесконечной лжи Натии. И сейчас не мог допустить, чтобы семья или кто-либо другой разочаровался во мне.

Мне вовсе не хотелось вмешиваться в то, что происходило на кухне, где моя фальшивая девушка устраивала этот невообразимый шум. Однако ноги сами понесли меня туда, и я увидел, как моя маленькая бунтарка стояла на цыпочках на кухонной столешнице, изо всех сил пытаясь дотянуться до самой высокой полки шкафа. Вокруг царил невероятный хаос, который, пожалуй, мне еще не доводилось видеть.

— Какого хрена тут творится? – едва слышно произнес я. Каждая из моих тарелок была снята с полок, все специи и еда лежали на столах.

— Я все уберу, – громко ответила она и, подпрыгнув, схватила миску, после чего приземлилась с удивительной легкостью, словно проделывала это множество раз.

Черт возьми! Неужели я сам разрешил этому войти в мой дом?

— Клара, – предостерегающе сказал я.

— Ты сам разрешил мне обновить интерьер в нескольких комнатах, поэтому я взялась за эту. И ты обещал не высказывать претензий по поводу того, что происходит на кухне, – отрезала она, уперев ладонь в бедро, пока я взирал на учиненный ею погром. – Поэтому, пожалуйста, воздержись от замечаний.

Черные столешницы мыли каждую неделю, хотя я ими никогда не пользовался, посуда всегда стояла на своих местах, а промышленная техника из нержавеющей стали сохраняла первозданную чистоту, потому что опять-таки ею никто не пользовался.

Но теперь повсюду была мука. В ее волосах. На лице. На всех столешницах и на посуде, которую она достала. Наверняка даже в щелях между плитками на полу.

— Что, черт возьми, тут произошло? – Я шагнул вперед, потянувшись к миске, чтобы разглядеть, над чем она работала.

— Нет! – Она взмахнула кухонной утварью, отгоняя меня. – Не заходи сюда. Никакой дегустации, пока я не закончу.

— Но ты позволяла мне пробовать в твоей пекарне…

— Это моя… – Она прокашлялась, отведя взгляд, а затем продолжила: – Моя домашняя кухня, пусть и временно. И здесь я не собираюсь слышать критику. Мне необходимы это время и это пространство. И я не желаю выслушивать твои негативные комментарии в данный момент. Мне нужно расслабиться. – Она вздохнула, глядя на меня, и сморщила нос. Ее лицо, украшенное россыпью веснушек, вспыхнуло румянцем после этих слов. – Возможно, звучит глупо, но для меня это действительно важно.

Я вскинул руки.

— Ладно, моя кухня в полном распоряжении кондитера.

Улыбка, озарившая ее лицо, стоила и муки, и сахара, и яичных желтков, разбросанных по всей кухне. Клара, беззаботная и счастливая, была неотразима.

— Придешь позже. – Она пожала плечом, будто не сомневалась, что это меня обрадует.

— А тут все останется в таком же виде? – не удержался я от вопроса.

Она прищурилась:

— Это звучит как явное неодобрение. Уходи.

В течение следующих пяти минут она упорно не замечала меня, пока я молча наблюдал за тем, как девушка перемешивает ингредиенты. Меня раздражало, что даже при виде того, как она выливает обычное молоко в муку, мой рот наполняется слюной. В этой кухне не было ни единого блюда, которое я хотел бы съесть. Ну, кроме нее.

Именно из-за этой девушки у меня и текли слюнки.

— С курортом что-то не так, – вдруг вырвалось у меня.