Книга Между любовью и ненавистью, страница 109 – Шейн Роуз

Ее упоминание о матери и сестре лишь укрепило мою уверенность в том, что за этим кроется более сложная история, и однажды мне предстоит выведать у девушки всю правду. Но в данный момент я испытывал одно желание: избавить ее от привычки позволять другим помыкать собой и заключить в объятия в знак благодарности за все, что она сделала для окружающих.

Я прекрасно понимал, что папарацци не пощадят нас, едва пронюхав о нашем совместном проживании, поэтому решил лично контролировать, как пиар-команда будет это преподносить. Ни единого негативного упоминания о ней не должно было проникнуть в публичное пространство, и меня нисколько не заботило, поспособствует ли это успеху открытия курорта.

А теперь? Тревога за ее здоровье вынудила меня задействовать все имеющиеся связи, чтобы перевезти Клару из той квартиры в свой дом. Разве я должен настолько сильно переживать из-за фальшивой девушки? Прежде я и вообразить не мог, что начну тревожиться о ее состоянии больше, чем о судьбе курорта или о возможной реакции Натии. Тем не менее каждый мой день начинался и заканчивался мыслями исключительно о ней.

Удалось ли ей идеально испечь те проклятые пирожные? Получила ли она тот дурацкий ванильный экстракт, который хотела, от поставщика? Мне следовало бы сосредоточить внимание на телефонном разговоре о другом проекте на курорте, расположенном в часе езды. Приходилось одновременно удерживать в голове бесчисленное количество задач, требующих досконального осмысления. На протяжении долгих лет я находил удовлетворение в том, что работа полностью поглощала мои мысли и время.

И все же сейчас ничто не могло вытеснить из моего сознания намертво засевший там облик поникшей Клары. Я наблюдал, как ее заплаканные глаза разглядывали зеленые насаждения вдоль моей частной подъездной дороги. Мы петляли между холмами, все дальше удаляясь от Лос-Анджелеса. Я жил за чертой города, чтобы держаться подальше от толпы, а может, просто пытался сберечь остатки разбитой души. Дом, принадлежавший наследникам покойного архитектора, купил на аукционе. По слухам, тот построил его для своей семьи, но так и не успел разделить с ними это место. Мрачная история, наверное, как и моя собственная.

Она не промолвила ни единого слова, ни одобрения, ни осуждения, пока мы приближались к дому и ожидали, когда распахнутся ворота. Все вокруг было выложено кирпичом: кирпичная подъездная дорожка, кирпичные стены, серые и унылые. Я никогда не стремился привнести жизни в свое пространство, потому что душа к этому не лежала.

Переступив порог, она невнятно пробормотала: «Разумеется, ни малейшего намека на цвет», после чего склонилась и подхватила котят, которые успели освоиться и чувствовали себя как дома. Моя личная помощница подготовила для кошек миски с едой и лежанки в кабинете, а о наличии плесени в доме не могло быть и речи.

— Так где мне предстоит провести несколько следующих ночей? – спросила она отрывисто.

Черт возьми, я причинил ей боль, переселив без согласия. Нужно со временем загладить вину.

Тем не менее мое решение забрать ее из той квартиры было неизбежным. Я безошибочно распознаю угрозы здоровью, едва их замечаю, и слишком многие оказываются в уязвимом положении. Непомерная арендная плата вынуждает людей ставить жилье выше заботы о своем здоровье.