Книга Рабыня Шейха. Пепел надежды, страница 8 – Ульяна Соболева

Я опустила глаза, стараясь пройти мимо, но Лейла заметила меня сразу. Секунда — и я уже услышала её медленные шаги. Она не просто шла ко мне, она подбиралась, как хищница, чьи когти царапают каменный пол. Её губы изогнулись в улыбке, тонкой, как лезвие ножа, хищной, но столь сладкой, что на миг я растерялась. Будто передо мной была не женщина, а сама смерть, красивая и жестокая, завораживающая и беспощадная.

«Бедная девочка…» — её голос был как шёлк, мягкий, тягучий, но я чувствовала, как под этим шёлком скрывается серная кислота. Она сделала шаг ближе, и я уловила знакомый, удушающий аромат её духов — тяжёлый, сладковатый, с горькой ноткой мускуса. Этот запах всегда оставлял за собой шлейф, как тонкий яд, который впитывался в кожу и не исчезал. Я уже знала, что, вдохнув его, не забуду больше ни один момент, когда она будет рядом.

«Ты всё ещё надеешься, что сможешь выбраться из всего этого?» — прошептала она, её глаза блеснули, будто в них мелькнул отблеск света. В этом блеске не было ничего тёплого — только холодная насмешка, таящая под собой бездну злорадства. Её взгляд скользнул вниз, останавливаясь на моей руке, где красовался воспалённый ожог, и я почувствовала, как она растянула свои губы в ещё более широкую улыбку.

Я машинально сжала руку в кулак, чтобы скрыть дрожь, но было поздно — она уже увидела всё. Боль пронзила меня, но я заставила себя молчать, стиснув зубы так, что челюсти свело. Стыд и унижение пульсировали в такт быстро бьющемуся сердцу, но я упрямо держалась, не позволяя ни единому звуку вырваться наружу. Лейла наслаждалась этим зрелищем, как вампир, пьющий кровь своей жертвы.

«Ты думала, что тебе все сходит с рук?» — продолжила она, и её голос напоминал шёпот змеи. Её слова плавно обвивались вокруг меня, душили, сжимали, и я чувствовала, как воздух становится гуще, как будто я тонула в её жестокой, липкой ласке. Лейла медленно наклонилась ближе, чтобы её слова касались только меня, чтобы никто другой не услышал их. Это была её привилегия — унижать меня так, чтобы никто не знал, насколько глубоко она проникает своими словами.

«Теперь ты на своём месте,» — тихо добавила она, наклоняясь ко мне так, что я могла видеть каждую мелкую черту её лица. Она была прекрасна — красота гиены, которая слепит и ранит, но эта красота была ложью, скрывающей мрак её души. Её глаза изучали меня с холодным, ледяным удовлетворением, и я почувствовала, как внутри всё стынет. Я знала, что это её момент триумфа, её миг, когда она может воздвигнуть себя на пьедестал, обратив моё падение в своё торжество.

«И оставайся здесь. Потому что выше тебе уже никогда не подняться,» — она произнесла это так тихо, что её слова резали, как лезвие, скользящее по коже. Она наслаждалась этим зрелищем, её глаза сверкали торжеством. Казалось, что даже воздух вокруг нас стал гуще, насыщеннее её довольством. Я почувствовала, как внутри всё закипает.

— Когда-нибудь он узнает кто это сделал…, - я посмотрела ей прямо в глаза и сжала челюсти.

— Знаешь, Женя… — вдруг добавила она, и её голос стал ещё ниже, почти интимным, как у любовника, шепчущего на ухо. - Иногда я жалею, что тебя не убили тогда, когда всё это началось. Может, было бы лучше для всех, если бы тебя просто стерли с лица земли, а не оставили гнить здесь, как никчёмный мусор.