Книга Рабыня Шейха. Пепел надежды, страница 43 – Ульяна Соболева

Мой взгляд упал на Лейлу. Она стояла напротив, напрягаясь, как хищник, почуявший угрозу, но её глаза выдали больше, чем она хотела показать. Я видел в них страх, едва заметный, спрятанный за маской уверенности. Она всё ещё надеялась, что её игра не раскрыта до конца.

Наивная. Она не понимает, что её время истекает. Она всё ещё верит, что может управлять мной.

Я поднял руку, и мои люди тут же напряглись, как струны.

— Найдите их, — произнёс я холодно, но в моём голосе уже звенела сталь.

Все замерли.

— Найдите эту трусливую крысу Ханан и того подлого пса, что помогал ей. Переверните весь дворец, если потребуется. Я хочу видеть их здесь. Передо мной. Живыми.

Каждое слово я произносил с таким весом, что их эхом можно было услышать даже за дверями. Мои охранники замерли, а потом, как один, склонили головы и быстро вышли из комнаты. Они знали: когда я говорю с такой яростью, не выполнить приказ — всё равно что подписать себе смертный приговор.

Лейла сделала шаг вперёд. Её движения были осторожными, но в них всё ещё было что-то от её прежней уверенности. Она попыталась заговорить, и я почувствовал, как мои руки сжались в кулаки.

— Господин, такие приказы могут быть… неправильно поняты, — начала она своим мягким, слишком сладким голосом. — Это может вызвать ненужные разговоры. Слухи… Вы ведь не хотите, чтобы дворец…

Я резко поднял голову, и её голос оборвался.

— Слухи? — мой голос прорезал воздух. Я шагнул вперёд, и она инстинктивно сделала шаг назад. — А тебя беспокоят слухи, Лейла? Ты боишься, что твои дорогие друзья начнут шептаться у тебя за спиной? Ты боишься, что их шёпот достигнет моих ушей?

Она ничего не сказала, но я видел, как её лицо напряглось, как её губы слегка дрогнули.

— Не переживай, — продолжил я, и сарказм, как яд, пропитал каждое моё слово. — Пусть шепчутся. Пусть пытаются распространять свои жалкие разговоры. Я заставлю их замолчать. Навсегда.

Лейла молчала, но я видел, как она искала слова. Её губы сжались в тонкую линию, но прежде чем она успела снова заговорить, я добавил, холодно, чётко, без единой эмоции:

— Не смей забывать, Лейла, что я всегда добиваюсь правды. Минута откровения уже близко. Как и приговор.

Её глаза встретились с моими. Она всё ещё стояла прямо, всё ещё старалась выглядеть так, будто она в безопасности. Но я знал: она почувствовала, что земля под её ногами начала гореть.

— Господин… — её голос стал тише, и я почувствовал, как на смену её самоуверенности пришло отчаяние.

— Молчи, — бросил я резко, и она замерла. — Ты говорила достаточно. А теперь пусть говорят они. Эти двое. Пусть они расскажут мне всё, что знают. И когда правда будет передо мной, Лейла, я решу, что с тобой делать.

Я отвернулся от неё, не дожидаясь ответа. Она больше ничего не сказала. Её гордость, её власть — всё это было теперь для меня пустым звуком. Она думала, что её интриги сделают её королевой. Но в моём дворце только один король.

Я подошёл к окну, чувствуя, как моя ярость превращается в ледяное спокойствие. Буря внутри меня готова была вырваться наружу, но я знал: её время придёт. Когда Ханан и охранник окажутся передо мной, я разорву их всех на куски. И тогда эта ложь будет сожжена до пепла.

Когда их ввели, я остался неподвижен. Ни одного лишнего движения. Я просто смотрел, и моя неподвижность была страшнее любого крика. Они это чувствовали. Ханан шла, как будто её ноги подкашивались. Её плечи сгорбились, как у воробья, прижатого к земле тенью хищника. Я видел, как её глаза дрожали, как она избегала моего взгляда, будто это могло её спасти.