Книга Рабыня Шейха. Заключенная в золото, страница 35 – Ульяна Соболева

Но есть и те, кто помогает мне удерживать власть. Назира. Моя тётка, женщина, которая была для меня матерью, когда моя настоящая мать умерла при родах вместе с младенцем, а отца застрелили прямо на площади за день до ее родов. Мне тогда было восемнадцать. После меня родился Шахид, а потом мать не вынашивала детей или рожала мертвых.

Я остался рядом с Назирой. Тетя всегда сильная, непреклонная. Её любовь сурова, как пустынный ветер, который обгладывает словно кости, все что попадется ему на пути. Я чувствую её заботу, но она никогда не позволяет ей размыть границы между нами. Назира не склонна к сентиментальности. Это то, что делает её моей опорой. Её власть над гаремом абсолютна. Её проницательные глаза видят всё. В её руках порядок, который никто не смеет нарушить. И этому порядку несколько сотен лет. Мне плевать, что думают по этому поводу другие. Я диктатор. Я наследую законы моих предков, наши устои жизни никого не должны волновать. Мой гарем – это мой статус, мое удовлетворение желаний, мое удовольствие если угодно. Так было и так будет.

Назира — высокая, крепкая, с пронизывающим взглядом, который словно читает чужие мысли. Она видит каждую слабость, каждую ложь. Гарем для неё — не просто дом моих женщин. Это ещё один фронт, где ведётся своя игра за влияние и контроль. И я доверяю ей этот фронт безоговорочно. Она никогда не подводила меня. Никогда не пыталась перейти ту границу, которую я для неё начертил. Её место — рядом со мной, но не передо мной. И это делает её незаменимой.

Лейла. Её красота уже не ослепляет меня, как прежде. Это был огонь, который давно угас. Теперь между нами осталась только уважение и роль, которую она исполняет. Она родила мне двух сыновей — Амара и Захира. Мои наследники. Лейла знает своё место и свою роль в этом мире. Играет её безупречно. Но сейчас её место — в тени. Я ценю её за то, что она дала мне наследников…иногда я беру ее к себе на ночь. Скорее, потому что считаю, что это правильно. Она мать моих сыновей. Ни до нее ни после никто не рожал для меня детей.

Амар, мой старший сын, уже показывает качества, которыми я горжусь. Он умён, твёрд, решителен. Я вижу себя в нём. Захир ещё мал, но я чувствую его силу, как бурю, готовую разразиться в будущем. Я воспитываю их сурово, потому что в этом мире нет места для слабых. Мои сыновья должны быть сильнее меня. И я сделаю всё, чтобы этого достичь.

— Господин, к вам пришел ваш брат Шахид Аль-Музаффар, просит принять его.

— Пусть войдет!

Шахид, мой брат, входит в кабинет. Наши пути были разными с самого детства. Мы — почти ровесники, но он всегда стоял в моей тени. И это его естественное место. Я доверяю ему, но всегда держу его на расстоянии. В этом мире не может быть двух лидеров. Амбиции есть у каждого. Но не каждый способен превратить их в реальность.

— Всё готово, брат, — его голос всегда звучит спокойно. Он протягивает мне документы, которые я едва замечаю. В моей голове уже прокручиваются планы на день, решения, которые необходимо принять. Контракты, сделки — это часть большой игры, в которую мы играем каждый день.

— Хорошо, — коротко отвечаю я. — Закрой этот вопрос до вечера.

Шахид кивает, понимая, что я не склонен сегодня к беседам. Он выходит, оставляя меня одного. Он знает своё место, и я знаю. В этом мире каждый должен знать своё место. Он не бросит мне вызов, потому что я не дам ему даже шанса на этот вызов.