Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 37 – Мария Эмви

Он поднял на сестру глаза, и в них была такая растерянность, такая мука, что Аяна на миг забыла о собственном горе.

— Я не знаю, кто она. Знаю лишь, что она принадлежит шаманскому племени. Но когда я думал, что умираю, последним, что я хотел бы увидеть в этом мире, было ее лицо. А теперь отец хочет, чтобы я женился на тебе, а я… я не могу выкинуть ее из головы. Это… наваждение какое-то. Быть может, эта ведьма меня околдовала?

Инсин впервые говорил об этом вслух, и теперь правда стала еще более реальной и болезненной. Он, сын хана, должен был жениться на своей сестре, чтобы повести свой народ на войну против лесных колдунов. А в его сердце поселился образ одной из них. Возможно, самой главной. И возможно, самой опасной. Как минимум, для него самого.

Аяна слушала брата, и ее отчаяние отступило перед его болью. Девушка, как никто другой, понимала его. Понимала, что значит носить в сердце запретный лик. И некое предчувствие говорило ей, что ни о каком колдовстве здесь и речи не идет.

— Так вот почему ты так легко ее отпустил, — прошептала она. — И почему спас меня от гнева отца именно таким образом.

— Я не знаю, почему я все это сделал, — признался Инсин. — Я просто… поступал так, как считал правильным. А теперь я запутался. Я запутался в долге, в чести, в том, что правильно, а что нет. И эта свадьба… она как узел, который затягивает петлю на шее у нас обоих.

Он сжал руку сестры сильнее.

— Я не знаю, что нам делать, Аяна. Но клянусь, я не прикоснусь к тебе как к жене. Никогда! Для меня ты всегда будешь только сестрой. Моей единственной, любимой эдьиий.

Слеза, которую так долго сдерживала Аяна, наконец смиренно скатилась по ее щеке. Это было горькое утешение, но это было все, что у них осталось. Два пленника, связанных одной цепью, в чьих сердцах жили образы других людей. И весь мир вокруг них праздновал их союз, не зная, что на самом деле это были поминки по несбывшимся мечтам.

Вечер опустился на айыл, принеся с собой запах дыма, прохладу и тяжелое, гнетущее ожидание. Большой общинный балаган, где проходили все важные собрания, был ярко освещен. В центре гудел большой камелек, бросая пляшущие тени на серьезные, обветренные лица старейшин, сидевших в кругу на деревянных скамьях. Кейта сидела на почетном месте, которое обычно занимал ее отец. Резное сиденье, покрытое медвежьей шкурой, казалось ей слишком большим и холодным. Она чувствовала на себе взгляды всех присутствующих — старейшин, главных охотников, старых удаганок. Они ждали от нее мудрости и силы, а она чувствовала себя самозванкой, в чьей душе до сих пор пахло болотной тиной и предавшей ее отвагой.

— Дозорные вернулись с южных границ, — начал Ойгон, нарушив тишину. Его голос гулко разнесся под бревенчатым потолком. — Каскил, говори. Что вы видели?

Вперед выступил кряжистый, молчаливый охотник, чье лицо было картой всех лесных троп в округе.

— Улус степняков стоит на месте, у подножия Красных холмов, — доложил он ровным голосом. — Их главный отряд не двинулся на север. Они готовятся не к войне, а к празднику.

По кругу пронесся удивленный шепот.

— К пра-азднику? — недоверчиво протянул один из старейшин, седобородый Содор. — Они обивают пороги нашей земли, угрожая всему живому, и собираются устраивать торжество? Что за безумие?