Книга Кейта: Дочь Леса. Книга 1, страница 34 – Мария Эмви

— Где Аяна?

Женщины отшатнулись от него, но одна, самая старая, осмелилась ответить, указывая дрожащим пальцем в центр улуса.

— Хулан-хан… он наказал ее. За то, что ослушалась и подвергла опасности своего брата. Она у позорного столба.

Сердце Инсина пропустило удар. Он, не говоря больше ни слова, направился прямо к центру лагеря. И там он увидел ее. Аяна была привязана к высокому, вкопанному в землю столбу, который обычно использовали для клеймения скота или наказания преступников. Ее волосы были растрепаны, одежда порвана, а на земле рядом с ней не стояло ни чаши с водой, ни куска лепешки. Брат бросился к ней, чтобы перерезать путы, но дорогу ему преградили три фигуры, вышедшие из ханского гэр. Бату, Мунко и Арслан. А за ними, медленно и величаво, ступал сам хан Хулан.

Увидев Инсина живым, Бату застыл как громом пораженный. Его лицо на мгновение исказила гримаса чистого, незамутненного шока, смешанного с яростью. План рухнул. Призрак вернулся! Он уже приготовился кричать, обвинять, но…

— Я знал, что ты вернешься, сын, — спокойно произнес хан, и в его голосе была лишь глухая, тяжелая уверенность. — Кровь твоей матери течет в тебе. Ее так просто не взять ни воде, ни грязи. Скажи, это все правда? Тебя заманили в чащу Топей болотные духи?

Бату был готов взорваться. Он практически скрипел зубами, глядя на ненавистного брата, который каким-то чудом избежал верной смерти. Инсин же посмотрел на них — на холодное лицо отца, на перекошенное от злобы лицо Бату, на пустые глаза остальных братьев. И в этот момент он мог бы рассказать все. Рассказать о предательстве, о ловушке, о том, как его оставили умирать на дне проклятого болота. Одного его слова было бы достаточно, чтобы отец в ярости разорвал своих старших сыновей на куски. Но Инсин посмотрел на сестру, привязанную к столбу. Он вспомнил лесную ведьму с синими, подобными океану глазами. И понял, что новая кровь, новая вражда внутри рода — это последнее, что им сейчас нужно. Он выбрал другой путь.

— Бату сказал всю правду, отец, — произнес юноша громко, и все замерли, пораженные его словами. — Лесные духи сильны. Они заманили меня в ловушку, в самую топь. Они туманили мой разум, попытались утащить на дно.

Инсин перевел взгляд на старшего брата, и в его глазах не было ни упрека, ни ненависти. Лишь какая-то глубокая, непонятная братьям печаль.

— Но я боролся. Я вспомнил учение матери о силе духа. Я смог вырваться из их лап и найти дорогу назад. Мои братья не виноваты. Они думали, что я погиб. Духи обманули их так же, как и меня!

Тишина, повисшая над площадью, была оглушительной. Бату, Мунко и Арслан молча смотрели на него. Они ждали обвинений, криков, мести. А вместо этого… он их прикрыл. Подтвердил их лживую легенду, взяв всю славу спасения на себя и полностью обелив их. Они не могли понять. Зачем? Какая ему от этого выгода? Братья смотрели на него и впервые в жизни видели не простого любимчика отца, а нечто большее. Человека с таким огромным и добрым сердцем, что его величину они не могли ни измерить, ни постичь.

— Развяжите, — сказал Инсин, и его голос, хоть и был тихим, прозвучал как приказ. — Аяна ни в чем не виновата. Вина лежит только на мне. Я не уберег ее…

Хулан долго смотрел на своего младшего сына. Он не до конца верил в эту историю, но видел силу и мудрость, которые появились во взгляде Инсина. Это был уже не тот юноша, которого он еще вчера утром хотел отправить пасти скот. Это был настоящий мужчина.