Книга Нулевой токсин, страница 91 – Мария Эмви

— И почему вы не подали рапорт⁈ — рявкнул Вейн, делая к ней шаг.

— Потому что я доверяю системе больше, чем своим глазам, доктор Вейн, — Элизабет спокойно парировала его выпад. Она использовала философию «Апейрона» против них же. — Я видела их эмоции, но их трекеры были стабильны. Вы сами учили нас на планерках: если браслет в норме, значит, это просто остаточные фантомные реакции психики, не затрагивающие биохимию. Я не могла подвергать сомнению непогрешимость алгоритма, написанного директором.

Сфорца медленно кивнул. Такой ответ, пропитанный слепой преданностью системе, удовлетворил его тщеславие и одновременно подтвердил масштаб катастрофы. Куратор Коваль не саботировала работу, она просто была послушным винтиком в механизме, который перестал думать самостоятельно.

— Вы свободны, куратор, — тяжело произнес Сфорца. — Возвращайтесь в сектор «А».

Элизабет коротко кивнула и вышла из кабинета. Как только дверь за ней закрылась, девушка прижалась к стене в коридоре, судорожно хватая ртом воздух. Она обманула их. Но и выиграла бесценное время. Из-за тяжелой дубовой двери до Элизабет донесся приглушенный голос Альдо Сфорцы.

— Конрад, если мы не можем доверять электронике, тогда переходим на аналоговый контроль.

Девушка замерла, прислушиваясь.

— Отключить индикацию на всех трекерах «Нейро-Синтеза». Пациентам пока ничего не говорим, чтобы они не думали, что мы ослепли.

— Сделаю, — ответил Вейн. — Что еще?

— Объявляй код Черный. Протокол абсолютной карантинной изоляции.

Элизабет прикрыла рот рукой. Код Черный! Это был протокол, о котором им рассказывали только на теоретических инструктажах, который существовал на случай биологической угрозы или утечки смертельного вируса.

— Никто из персонала не может покинуть комплекс, даже те, у кого закончилась вахта, — продолжал строго чеканить Сфорца. — Все внешние двери заблокировать, все свободные передвижения пациентов по клинике запрещены. Запереть их в палатах. Санитаров тишины перевести на двухсменный режим работы, выдать им шокеры без блокатора мощности и приказать патрулировать коридоры парами.

Повисла короткая пауза, а затем директор добавил фразу, от которой у Элизабет кровь застыла в жилах:

— И, Конрад… я повторюсь, но вирус в систему запустил кто-то из наших. Подготовь допросные на минус втором уровне. Мы пропустим каждого куратора, каждого врача и каждого подозрительного пациента через старый добрый полиграф. Человеческий фактор сломал мою систему, он же за это поплатится. Начни с тех, кто имел доступ к VIP-сектору. Например, с Коваль. И обязательно проверь Левина.

Элизабет бесшумно отлепилась от двери и побежала к служебной лестнице. Иллюзия безопасности, которую подарил им вирус Залмана, была разорвана в клочья паранойей Конрада Вейна. Альдо Сфорца перешел в наступление, и теперь «Апейрон» превратился в тюрьму строгого режима, где каждого ждал допрос с детектором лжи. Куратор Коваль сбегала по бетонным ступеням, перепрыгивая через одну, сжимая в кармане пустой серебряный кулон так сильно, что острые края металла впивались в ладонь. Слова Сфорцы бились в ее голове набатом. Полиграф невозможно обмануть дыхательной гимнастикой! Он измеряет микроколебания потоотделения, расширение зрачков, скачки давления, все то, что девушка не могла скрыть за фальшивой лампочкой трекера.