Книга Нулевой токсин, страница 77 – Мария Эмви

Они сорвались с места, бросив свой пост, и тяжелым бегом понеслись к лестнице, ведущей вниз. Санитары даже не посмотрели в сторону темной ниши, где, вжавшись в стену и не дыша, пряталась Элизабет. Спустя пятнадцать секунд коридор административного яруса полностью опустел. Элизабет медленно выдохнула и выскользнула из укрытия. Таймер был запущен, у нее было максимум пять, может быть, семь минут до того, как диспетчер или техники в столовой поймут, что возгорание ничтожно мало, всего лишь тлеющая пластиковая карточка, и вернут охрану на этажи. Если она даже ненадолго задержится, ее встретят на выходе.

Куратор Коваль бесшумно побежала по ковролину к матовой двери кабинета Конрада Вейна. Внешней ручки на двери не было, только гладкая панель биометрического замка. Под стеклом мигал красный диод, требующий прикосновения пальца и одновременного сканирования сетчатки глаза. Залман предупреждал ее, что обойти такой замок программно, не имея физического отпечатка Вейна, невозможно. «Системы безопасности в этом центре параноидальны, Элизабет. Но у любой паранойи есть слепое пятно — страх перед физической поломкой». Элизабет дрожащими руками достала из кармана туники медицинский лазерный микро-перфоратор. Тот самый прибор, которым она каждый день брала кровь у своих пациентов, прожигая микроскопические безболезненные отверстия в их коже.

Только сейчас, следуя инструкции Залмана, она предварительно выкрутила мощность луча на абсолютный максимум, сорвав блокировочную пломбу. Девушка прижала тонкое металлическое дуло перфоратора прямо к стеклянному глазку сканера сетчатки на замке. Глубокий вдох. Элизабет нажала кнопку спуска. Крошечный, невидимый глазу лазерный луч ударил в оптику, раздался тихий треск плавящегося стекла, и в воздухе мгновенно запахло жженым пластиком и паленой изоляцией. Красный диод на замке судорожно замигал и погас. Оптический сенсор был выжжен дотла. Система безопасности кабинета, зафиксировав критическое повреждение считывающего оборудования, сделала именно то, что заложили в нее инженеры на случай пожара, землетрясения или другой катастрофы, когда биометрия выходит из строя. Она перешла в режим экстренной разблокировки, чтобы люди, которые могли бы находиться внутри, не оказались заперты в ловушке.

Раздался тяжелый металлический щелчок, и матовая смарт-дверь кабинета Вейна слегка приоткрылась, отпуская магнитный засов. Элизабет навалилась на нее плечом, влетела внутрь и мгновенно, всем весом захлопнула створку за собой. Кабинет старшего физиолога был воплощением расчетливой власти. В отличие от теплого деревянного логова Альдо Сфорцы, здесь все кричало о стерильности и контроле. Хромированный металл, белый глянцевый пластик и черная кожа, в воздухе витал горький запах эспрессо, запрещенного для всех остальных токсина, и того самого цитрусового парфюма Вейна. Это было место, где решались судьбы сотен людей. Где Вейн с садистским удовольствием ставил кресты на жизнях таких людей, как Залман Левин.

Элизабет бросилась к массивному столу из черного закаленного стекла. В его центре возвышался главный терминал — широкий изогнутый моноблок, подключенный напрямую к центральному нейро-хабу клиники. Экран находился в спящем режиме. Девушка рухнула в кожаное кресло Вейна, сиденье еще хранило тепло его тела, и от осознания того, что он сидел здесь всего полчаса назад, Элизабет едва не стошнило. Она коснулась сенсорной панели, экран мгновенно вспыхнул ослепительно-белым светом, требуя авторизации. «Терминал Альфа-2. Введите пароль администратора». Элизабет расстегнула пуговицы воротника, отщелкнула замок своего кулона и вытащила крошечный накопитель. Она положила его на стекло стола, а затем занесла дрожащие пальцы над голографической клавиатурой. Руки тряслись так сильно, что она дважды промахнулась мимо нужных символов. Ей пришлось сжать зубы, стереть введенную абракадабру и начать заново, проговаривая про себя каждую букву пароля, добытого Залманом из библиотеки.