Книга Нулевой токсин, страница 5 – Мария Эмви

Дальше шли диагнозы, пестрящие терминами «гиперфокус», «сенсорная перегрузка» и «нетипичная нейронная активность». Было очевидно, что отец Залмана прислал его сюда не лечиться. Он прислал сюда своего сына на перепрошивку. Сфорца должен был стереть эту «нетипичность» и вернуть Исааку Левину послушного и удобного наследника. Идеального бизнесмена с отполированным мозгом.

Элизабет сглотнула подступивший к горлу ком. Она привыкла работать с изможденными трудоголиками, истеричными женами политиков и выгоревшими брокерами. У них были понятные алгоритмы срывов, они плакали, кричали, требовали адвокатов, а потом ломались под действием седативных препаратов клиники и становились тихими. Но Залман Левин был абсолютно другим. Он был хаосом, закованным в строгий костюм логики.

— Протокол 4А, — тихо прошептала Элизабет самой себе, поправляя съехавшие очки. — Дистанция полтора метра, нейтральный тон и никаких оценочных суждений. Он просто пациент.

Девушка подошла к панели палаты номер семь. Смарт-стекло было непроницаемо-черным, сохраняя приватность жильца. Элизабет поднесла запястье с браслетом к сканеру, и система тихо пискнула, распознавая ее биометрию. Стекло мгновенно стало прозрачным, а затем тяжелая дверь бесшумно отъехала в сторону. Куратор шагнула внутрь и сразу же поежилась. В палате было прохладно, вернее даже сказать, откровенно зябко — термостат был скручен на шестнадцать градусов, хотя стандартный протокол требовал двадцати двух. Палата представляла собой роскошный двухуровневый лофт. Огромная кровать с шелковым бельем идеального жемчужного оттенка стояла нетронутой, плазменные панели умного дома были выключены. Залман Левин не спал, и даже не сидел на диване, хотя все жители «Апейрона» в это время обычно отдыхают. Мужчина находился в центре комнаты, сидя на паркете.

Элизабет замерла у входа, не решаясь сделать еще один шаг. Картина перед ней была настолько странной, что ее мозг на секунду отказался ее анализировать. Залман сидел на полу по-турецки, скрестив ноги, на нем были стандартные серые брюки от униформы клиники и простая черная футболка, которая обтягивала широкие плечи. Он не обратил на звук открывшейся двери никакого внимания, так как был полностью поглощен своим занятием. На небольшом кофейном столике перед ним были рассыпаны десятки двухцветных капсул — тех самых мощных нейро-ингибиторов, которые доктор Вейн должен был заставить его выпить еще час назад. Залман методично, с пугающей сосредоточенностью, выстраивал из них сложную геометрическую структуру. Его длинные изящные пальцы брали капсулу за капсулой, балансируя их друг на друге под самыми странными углами. Одно неверное движение или лишний вздох, и вся конструкция рухнула бы, но руки Залмана даже не дрожали.

Куратор Коваль прижала планшет к груди, после чего робко прочистила горло.

— Мистер Левин?

Звук ее голоса разрезал тишину палаты. Залман не вздрогнул, да даже не моргнул, но его пальцы, занесшие очередную сине-белую капсулу над вершиной пирамиды, на долю секунды замерли. А затем он просто разжал пальцы. Капсула ударила по несущей грани структуры, и пирамида мгновенно осыпалась пластиковым дождем, разлетаясь по столу и паркету с тихим шуршанием. Залман вздохнул и медленно опустил руки на колени. Мужчина нехотя повернул к Элизабет голову, и его ровный голос, лишенный привычных интонационных подъемов и спадов, тут же заполнил комнату.