Книга Измена. Новая Вера, страница 50 – Софи Вирго

— Успокойся. Я тебя не трону, Вер. Я не монстр, просто, играет с моим носом своим, от чего сердечко сменяет дикий скач на ровный ритм, потому что больше не чувствует угрозы от другого человека. — Неважно, Вер. Все будет нормально. Этот идиот не подойдет к тебе, а кто подставил тебя с лентой — получит по полной программе.

Его тихий шепот бьет по оголенным нервам. Не могу поверить в услышанное. Что он только что сказал? Все виновные заплатят за мою подставу? Нет, это что-то нереальное. Такого просто не может быть. Нереально.

— Ты в это не поверил? А вдруг я и правда хотела стать чьим-то призом? Мы ведь не знакомы с тобой. Я для тебя чужая. А ты…

Слышится тяжелый вздох. Я для мужчины, словно глупый ребенок, которому нужно объяснять элементарные вещи. Но я так отвыкла от человеческого тепла и веры, что страшно признавать услышанное. Кто поверит детдомовскому ребенку, лишенному тепла, ласки, заботы, что это не он, а кто-то другой украл конфету в магазине? Никто. На таких, как я, вешают ярлыки, и я часто слышала от друзей мужа, что ему удалось отхватить того редкого человека, которого не сломала и не испортила система, превратив, как модно говорить о людях, в «оторви и выброси».

Глеб заглядывает в мои глаза и на полном серьезе говорит то, от чего в моей груди расползается приятное тепло и согревает не только тело, но и душу.

— Ты хорошая, Вер. Чистая и искренняя. От тебя не ждешь подвоха, потому что это для тебя омерзительно. Ты честна с другими, того же и ждешь к себе. Будь ты оторвой, приняла бы мое предложение сразу. Да какой там, ты бы еще в ту ночь, когда тело явно хотело большего, не стала бы упираться. Ты бы легла со мной. Но ты стояла на своем, а я не стал ломать. И сейчас не буду. Ты сама попросишь, и вот тогда во мне сдохнет джентльмен и терпила.

Это он мне сейчас про джентльмена и терпеливого человека говорит? Я до сих пор в шоке от того, как он со мной обошёлся на парковке у своего дома. Это была самая настоящая пещерная дикость, которая… должна признаться, мне понравилась. Так неожиданно, собственнически меня никто не тащил домой. Хотя, и кандидатов не было. Но все равно, это так по-живому.

— Ты не джентльмен. Ты пещерный человек, который закинул меня на плечо и уволок в свою берлогу в тот день. Но я тебе благодарна, — хочу говорить дальше, но, кажется, мою пламенную речь не хотят слушать, потому что резко стаскивают со стола, заставляя встать на ноги.

Ноги немного ватные, и я стою только благодаря его поддержке. Он не говорит ничего. Переплетает наши пальцы и, взяв ключи с какой-то полки, так и ведет меня за собой в одних шортах. В голове тысячи возмущений, а по факту — спокойный шаг, вернее бег, ведь мужчина сильно торопится.

В зале слышна суета. Кажется, бои все еще продолжаются. А мы выходим через парадный выход, мимо девочек на ресепшене. Они провожают нас удивленным взглядом. Еще бы, вид у нашей парочки странный.

Подходим к черному монстру, в который мне помогают залезть. Игорь никогда так не делал, хотя был повернут на всяких фишках, но подобного не делал даже на публику, а тут чужой человек. Приятно и больно одновременно. Почему так происходит, что чужие ближе родных? Никто не ответит. Просто скажут, это жизнь. Сложная и неоднозначная. И в которой мы не всегда счастливы в браке.