Книга Измена. Новая Вера, страница 30 – Софи Вирго

— Я все это понимаю, Серый. И ты понимаешь, что не могу. Это тупик. Мы оба это знаем. Значит, отрабатываем блок и активно напираем на ноги. Буду бороться максимально без рук или развиваем левую.

Серега недовольно качает головой, но не продолжает тему. До клуба доезжаем в полном молчании. Единственный шанс соскочить, это наговорить невесть чего Хастову.

Он любит деньги и как бы он не хотел поиметь дополнительные бабки с подполы, основной бой ему важнее, ведь узнав причину, по которой бой мог оборваться, его сожрут. А травма кисти всплывет. Уж я постараюсь обнулить его победу. И нет, это не принцип. Просто кому-то не место на вершине, чтобы не стал беспредельщиком.

На ресепшене девочки сегодня странные, но я не обращаю внимание. Хочу потренироваться, раз удалось вернуться раньше. Итак пропустил достаточно. Плевать, что с самолета. На тренировке я успокаиваюсь и ее забуду. Сто процентов. Эту напуганную сумасшедшую, от которой все коротит.

Что в ней такого, не знаю. Простая ведь, без изюминки в виде огромной груди или задницы. Все гармонично, мягко, как надо. И это цепляет. Отвык от такого. Черт. Зависимость — это плохо. Нельзя. Особенно от человека. Мне нужна концентрация, а мысли о ней все портят.

Но больше всего бесит, что теперь каждую ночь мне снится, как я все же задираю свою футболку на ней и ночка у нас не расстоянии друг от друга, а в очень тесном контакте и в разных местах, позах. Горячие сны, короче. Черт. И почему не воспользовался ее состоянием? Мог легко приласкать и взять свое, тогда все было бы проще. Нет же, играл в благородство.

Жалко ее стало. По-человечески. Когда увидел, что ушла от своего мужика, отлегло. Сорвался с места, подрезав такси, и умотал на самолет. Дико опаздывал. Есть у нее голова. Уже хорошо. Вот только у меня все колом стоит от собственной глупости, при одной мысли о ее бархатистой коже.

Иду по коридору и замечаю, как толпа борцов стоит у стены живым щитом, и напрягаюсь. Нечисто все, не просто так сбор.

— Выбирай, сама прогнешься, или мне помочь? Во втором варианте тебе не понравится. Ты у меня ответишь за дерзость, и что посмела мне рабочий инструмент повредить.

Барон. Опять за свое. Кого-то из девчонок зажимает. Неужели так почувствовал запах победы, что решил наплевать на уговор?

— Ай, мне больно, — слышится женский писк, от которого простреливает вдоль позвоночника, потому что я узнаю этот голос.

Каждую ночь она просит еще, не останавливаться и ускориться.

Он что-то ей отвечает, но я не слышу. Не могу поверить, что она его женщина, или что пришла добровольно. Не могу и все. А значит, он получит по полной.

— Рабочий инструмент у тебя в штанах, Барон. И его поврежу тебе я, если не отойдешь от нее по-хорошему. А по-плохому знаешь, что будет.

Говорю так громко, что у парней, за чьими спинами я стою, явно закладывает уши. Они спешно расходятся, открывая мне картину, где бугай прижимает девушку к стене. Слышу ухмылку противника, и он лениво разворачивается, отпуская девчонку.

Малышка спешно поворачивается на мой голос, а в глазах столько отчаяния, что во мне просыпается лютая ненависть и желание крушить за нее. Она смотрит в душу, выворачивая ее наизнанку.

— А она не сотрудник клуба, Шах. Твои правила не про нее. Оставь нас, или ты собрался лезть в мое личное, нарушая негласный кодекс?