Книга Разбуди меня в Сеуле, страница 113 – Надежда Тихомирова

Она почувствовала теплый сладковатый запах – это приблизился Мун.

— Мы на месте. Садись, я держу тебе стул.

Каюн казалось, что она отчетливо различает его мимику и может уловить движение зрачков, хотя это было невозможно: концепт ресторана предполагал абсолютную темноту.

— Немного не этого я ожидала от приглашения на кофе… – Каюн постаралась говорить бодро и беззаботно.

Джехи засмеялся.

— Я уже понял, что немного переборщил. Подумал, что в темноте нам удастся поговорить по душам, не отвлекаясь на социальные фантики. Согласись, идея была неплохой.

Каюн показалась, что голос его прозвучал виновато.

— Ладно, давайте есть! – миролюбиво подбодрила она Муна, стараясь не задумываться о том, насколько близко он сейчас от нее находится. – Такого опыта у меня еще не было.

Подали обеденный сет. Каюн смутно узнавала классическую корейскую кухню, замешанную на современных европейских трендах: обычно острые блюда имели сладковатый привкус, классические пибимпабы отдавали ярким ароматом зелени.

— Предлагаю официально перейти на «ты». – Голос Муна звучал из темноты бархатно и вкрадчиво.

Каюн машинально кивнула и, сообразив, что Мун ее не видит, поспешно добавила вслух:

— Конечно!

— Я рад, что буду сотрудничать именно с тобой, Каюн! – вдруг произнес Джехи и сразу замолчал, как будто осекся, сболтнув лишнего.

— Да? Почему? – удивившись его откровенности, спросила Каюн и чуть не прикусила себе язык: «Зачем было показывать, что его внимание так цепляет ее? Это совсем ни к чему. Ей надо научиться себя сдерживать».

— Да просто… – Голос Джехи звучал смущенно. – Мы как будто давно знакомы…

Каюн невольно улыбнулась и снова почувствовала, что краснеет. К счастью, вокруг по-прежнему царил спасительный сумрак. Она поспешно перевела разговор на рабочие темы, уточнив съемочные планы Муна и его рабочий график, чтобы сопоставить совместное расписание. Джехи охотно отвечал на вопросы и рассказывал о своих новых проектах. Голос его лился из темноты рядом с Каюн, и ей казалось, что она внутренним зрением может наблюдать за Муном – за тем, как надувается его бицепс, когда он берет со стола сосуд с бульоном, как поднимается вверх левый уголок губ, когда он говорит что-то забавное.

— Нам нужно будет провести пару тренировок в студии звукозаписи, прежде чем начнем записываться, – уверенным тоном учителя средней школы сообщил Джехи. – Думаю, двух тебе вполне хватит. Кан сказал, ты быстро все схватываешь, я ему верю.

У Каюн приятно потеплело в груди. Оказывается, она быстро все схватывает! Класс! Ей сделалось тепло в лучах его признания, и уже казалось, что это солнце светит только для нее, что так и предполагалось с самого начала.

К концу обеда в плотном тягучем сумраке, уже пропитанном сладковатым ароматом духов Муна, Каюн и Джехи превратились в лучших друзей. Каюн чувствовала, что барьеры между ними тают, как ненадежный утренний туман, и даже не удивилась, когда вдруг честно ответила на неожиданный вопрос:

— Откуда ты приехала, Каюн?

— Наверное, не стоило так рано посвящать тебя в это все, но у меня… временная потеря памяти. Я не помню, откуда приехала в Сеул, кто мои родители и даже в какой школе я училась. Мне сделали временные документы, и уже полгода я живу по ним. В полиции говорят, что не могут найти никаких моих следов. Думаешь, это ужасно?