Книга Вера для мажора. Услышь меня, страница 103 – Ника Оболенская

Николай — владелец заведения — сегодня обучает нового баристу, и мне периодически приходится выходить в зал, разносить заказы и убирать столы.

Здесь нет привычной системы обслуживания. Всё через терминалы — планшеты, установленные прямо на столах. Есть уютные чилл-островки и зона типа барной стойки у панорамного окна, где можно задротить в ноуте.

Нас в команде четверо, не считая кухни. Девчонки глухонемые, общаемся на жестовом.

Меня почти не колбасит от осознания, что мой мир изменился и стал тише. Наверное.

Только по ночам я лежу и смотрю в одну точку, пытаясь по привычке услышать хоть что-нибудь. Иногда мне кажется, что я слышу. Но это как фантомная боль в ампутированной конечности.

Иногда я думаю о Белобрысом уроде, намеренно разгоняя в душе злость и обиду. Потому что это тоже моя фантомная боль.

Он так и не приехал в больницу. А я, дура, ждала. Ждала и боялась. Правда не знаю, чего больше: что скучаю или что ненавижу.

Каждую гребаную ночь я генерирую тысячу диалогов с мажором, которые уже ему не скажу. И в моей голове он всякий раз отвечает своим искаженным голосом. Всегда что-то дерзкое и бесячее.

А сегодня под утро он снова мне приснился. И на этот раз просто смотрел молча. Проснувшись, я впервые испугалась, что скоро забуду его голос, как голоса моих родителей.

«Вер?»

Николай привлекает мое внимание, прикоснувшись к плечу.

— Я сегодня чуть раньше поеду. Закроешь всё здесь? — читаю по его губам.

Киваю.

— Конечно, без проблем.

До конца смены осталось всего полчаса.

— Не забудь последних гостей проводить, — с улыбкой произносит Николай и машет мне на прощание.

Да, у нас тут есть завсегдатай. Парень приходит с самого утра и работает до самого закрытия.

Девочки рассказывали, что один раз его чуть не заперли в кафе. Он очнулся, когда свет везде вырубился.

Сегодня компанию нашему трудоголику составил еще один посетитель. Судя по комплекции — тоже парень.

Кошусь на его массивную фигуру в толстовке с накинутым на голову капюшоном. Перед ним нетронутая чашка капучино.

Не понравилось? У нас отличная арабика.

Пожимаю плечами. Возможно, у бедолаги просто тяжелый день.

Спокойно прибираю столы.

Трудоголик успевает свалить до того, как мне приходится возвращать его в реал.

Остаемся с незнакомцем одни.

Подхожу к нему, вдыхая аромат парфюма, и сердце сразу ускоряется, а в животе всё скручивается в горячий узел.

Я знаю, у кого был точно такой же. В душе просыпается фантомная боль.

Зайцева, соберись! Вежливо выпроводи человека, закрой кафе и топай на автобус. Разберешься на запчасти дома.

Сглатываю и, касаясь рукой шеи, с неровным пульсом произношу:

— Простите, но мы закрываемся.

Последний гость медленно поворачивается ко мне и скидывает капюшон.

— Я уж думал, не дождусь, Ведьма.

У Веры глаза в пол-лица. Шарахается от меня, как от чумного.

Это неожиданно отдается болью в подреберье.

Криво ухмыляюсь, претерпевая вспышку:

— Не ждала?

Ведьма очень быстро берет себя в руки.

— Че надо?

И ни капли радости в зеленых, лихорадочно блестящих глазах.

— Например, поговорить? — бросаю, жадно разглядывая мою занозу.

Похудела еще больше. Вся какая-то прозрачная стала, об углы скул порезаться можно.

Я тоже не Бред Питт. После десятидневного марафона шмот висит как на скелете. Подсушился, блядь.