Онлайн книга «Папа для моих дочерей»
|
— Лучше сдохну. — Посмотрим. Он ушел, а я еще какое-то время стояла, глядя на упавшую вывеску, на рабочих, на фасад, на окна, за которыми когда-то было тепло, пахло ванилью, маслом, тестом и моей глупой верой в то, что если очень стараться, то можно построить что-то настоящее и сохранить. Оказалось — нет. Можно только потерять. Я села в машину, положила руки на руль и позволила себе одну минуту. Ровно шестьдесят секунд. Не плакать. Не истерить. Просто дышать и смотреть вперед. А потом завела двигатель, вытерла лицо тыльной стороной ладони, хотя слез так и не было, и поехала на заказ. У меня не осталось ни дома, ни бизнеса, ни мужа, ни права на слабость. Но у меня были коробки с десертами на заднем сиденье, старый миксер в багажнике и маленький адрес в телефоне, ведущий в чужой богатый дом, где мне должны были заплатить за детский праздник. И я почему-то не знала, что именно там моя жизнь врежется в новую стену — такую, после которой назад уже не вернешься. -- Глава 2 Мирон Когда у тебя дети, слово «контроль» перестает быть привычкой и становится способом выживания. Особенно если этих детей ты поднимал не с женой, не в теплом браке и не под хор счастливых родственников, а один, среди врачей, нянек, срывов, температур, аллергий, приступов, бессонницы и постоянного страха, что стоит тебе отвернуться — и что-то случится. Я научился делить день не на часы, а на риски. Что может пойти не так. Что я обязан предусмотреть. Кого нужно предупредить. Кому напомнить. Что проверить лично, потому что иначе потом разгребать мне же. День рождения девочек был из тех событий, которые я терпел исключительно ради них. Я ненавижу шумные сборища, аниматоров в ярких тряпках, сладкую приторную радость, от которой у меня сводит челюсть, и родителей, которые делают вид, что обожают детские праздники, хотя на самом деле мечтают только о том, чтобы это поскорее закончилось. Но Лика и Ника ждали. Они отсчитывали дни. Они проснулись в пять утра, чтобы прибежать ко мне в кровать, залезть по очереди на грудь и торжественно объявить: «Папа, мы уже выросли». Так что выбора у меня не было. Я приехал домой раньше, чем собирался. Еще на подъезде заметил, что у ворот стоит какая-то старенькая машина с облупившимся логотипом на боку. Значит, десерты привезли. Я мысленно отметил, что нужно поговорить с агентством: я договаривался о другом подрядчике. Не люблю, когда мне меняют условия без предупреждения. Особенно в доме. Особенно когда речь идет о детях. Во дворе уже мельтешили люди. Декораторы тянули гирлянды, кто-то носил коробки, аниматоры в полукостюмах курили за домом, думая, что их никто не видит. Уволю к черту их всех еще до конца вечера, если хоть один из них приблизится к моим дочерям с сигаретным перегаром. — Константин… — окликнула меня администратор агентства и тут же осеклась, спохватившись. — Мирон Андреевич. Все почти готово. Я остановился прямо перед ней. — «Почти» — это не готово, — сказал я. — И почему во дворе машина другого подрядчика? Она побледнела. — Наш кондитер… не смог, и мы экстренно… — Меня не интересуют ваши форс-мажоры. Меня интересует, кто находится в моем доме и что именно эти люди будут давать моим детям. У вас был список аллергенов, ограничения, допуск по ингредиентам и персональные пометки по каждому ребенку. Если хоть что-то будет перепутано… |