Книга Измена. Не твой сын, страница 3 – Лиссбет Котцова

Но Соня молчала.

Она уже хорошо умела молчать.

Молчание было единственным способом не ссориться с мамой.

Мама сегодня была красивая. Это раздражало особенно сильно.

Соня видела, как на Анну смотрят гости: с уважением, с легкой завистью, с тем женским выражением лица, которое означает: “Вот бы и мне так держаться”. Мама умела держаться. Всегда. Когда Лев болел и температурил три ночи подряд. Когда папа забывал про школьные собрания. Когда бабушка Вера Павловна приходила без звонка и начинала переставлять чашки на кухне. Когда папа улыбался виновато и говорил: “Ань, ну ты же понимаешь”.

Мама понимала всё.

Иногда Соня думала, что это и есть ее главная проблема.

Папа стоял у бара с каким-то мужчиной в сером костюме. Он смеялся, наклонив голову, легко касался собеседника за плечо, говорил что-то уверенное. Папа всегда выглядел так, будто мир создан для того, чтобы уступать ему дорогу.

Соня обожала его в детстве.

Она помнила, как он подбрасывал ее вверх, а мама кричала: “Марк, осторожно!” Помнила, как он забирал ее из садика с огромной розовой ватой, хотя мама запрещала сладкое до ужина. Помнила, как однажды они вдвоем сбежали с семейного обеда и пошли в кино на мультик, а потом папа сказал: “Это будет наш секрет”.

Тогда секреты казались веселыми.

Теперь — липкими.

— Сонь, — Лев толкнул ее локтем. — А этот мальчик кто?

— Какой?

— Там. У входа.

Соня повернулась.

У дверей стояла женщина с мальчиком.

Сначала Соня подумала, что это чьи-то опоздавшие гости. Женщина была молодая, хотя выглядела уставшей. У нее были светлые волосы, распущенные по плечам, и лицо человека, который либо сейчас заплачет, либо сделает что-то ужасное. Мальчик рядом с ней держал ее за руку так крепко, будто боялся, что его оставят.

— Не знаю, — сказала Соня.

— Он на меня смотрит.

— На всех он смотрит. Ему страшно.

— Почему?

Соня хотела ответить: “Потому что взрослые опять устроили фигню”. Но не стала.

Мальчик действительно выглядел испуганным. Не так, как дети, которые стесняются незнакомых людей. Иначе. Будто он заранее знал: куда его привели, там ему не рады.

Женщина смотрела не на зал.

Она смотрела на папу.

И вот тут внутри Сони что-то щелкнуло.

Не мысль. Не догадка. Просто неприятное чувство, которое она уже знала. Оно появлялось, когда папа резко переворачивал телефон экраном вниз. Когда мама вдруг замолкала на полуслове. Когда бабушка Вера говорила: “Не при детях”, хотя дети уже давно всё слышали.

Папа тоже увидел женщину.

Соня заметила это сразу.

Он стоял с микрофоном, говорил что-то красивое про маму, про дом, про мудрость. И вдруг замолчал. Настолько резко, что даже ведущая перестала улыбаться.

Женщина шагнула вперед.

— Лина, — сказал папа.

Соня услышала имя, хотя вокруг зашевелились гости.

Лина.

У папы был голос не удивленного человека. У папы был голос человека, которого поймали.

Соня почувствовала, как у нее похолодели пальцы.

Лев зашептал:

— Сонь, что происходит?

— Молчи.

— Но кто это?

— Я сказала, молчи.

Она не хотела быть злой с братом. Просто если Лев сейчас задаст еще один вопрос, она сама сорвется. А ей нужно было смотреть. Нужно было ничего не пропустить. Потому что взрослые потом обязательно начнут объяснять все так, будто дети глупые.

А дети не глупые.

Дети просто зависят от тех, кто врет.