Книга Генеральный папа, страница 91 – Алёна Амурская, Ника Лето

«Опомнись, Аня. Ты еще можешь отказаться».

На меня смотрит отражение девушки в белом платье. Мой наряд простой, элегантный, с закрытыми плечами и длинными кружевными рукавами. Мы с Ритой вместе выбирали, хотя я просто согласилась с предложенным вариантом, когда она сказала, что это лучшее. Ведь будущая жена Зарубина должна быть в лучшем. Я даже не спорю с этим.

Платье сидит на мне идеально. Ткань струится, мягко обтекая бедра и спадая к полу лёгкими волнами. В волосах закреплена длинная, воздушная фата с кружевной окантовкой.

На лице непривычный макияж. Надо мной колдовали визажисты и парикмахер всё утро. Из меня сделали настоящую барби. Я и не знала, что могу быть такой. Не серой мышью, а такой яркой девушкой.

— Аня! — Юля дергает меня за кружевной рукав. — Ты красивая-красивая! Как принцесса из мультика!

Я опускаю взгляд на девочку. На ней — нежно-розовое платье с пышной юбкой, которое Рита заказала специально к сегодняшнему дню. Волосы заплетены в две косички, перевязанные белыми ленточками. Она сияет так, будто сегодня у неё самый счастливый день в жизни.

— Спасибо, маленькая, — улыбаюсь я, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Ты тоже очень красивая.

— Я буду сидеть в зале и смотреть, как вы с папой женитесь, да? — она серьезно смотрит на меня снизу вверх. — А потом ты станешь нашей навсегда?

Я сглатываю.

— На год, Юль... Мы же говорили.

— Но папа сказал, что навсегда, — она хмурится, и в её серых глазах мелькает отцовская непреклонность. От этого её взрослого взгляда у меня внутри всё сжимается. — Папа никогда не врёт.

Я не знаю, что ответить. Потому что Максим действительно не врёт. Он говорит то, что думает. Всегда рубит правду, не обладая даром эмпатии. Но он же сам предложил контракт на год. Откуда тогда у Юли это «навсегда»?

— Пойдем, — беру её за руку. — Нас ждут для фото.

В дверях как раз появляется Рита.

— Анна Николаевна, Максим Эдуардович уже в комнате для фотосессии. Ждёт вас.

Я выдыхаю.

— Мы идём.

Юля бежит впереди, напевая какую-то песенку, а я стараюсь не споткнуться на непривычно высоких каблуках и не запутаться в подоле платья.

Вхожу в комнату, где нас будут фотографировать. Она светлая, с белыми стенами и огромными окнами. Посередине стоит старинный диван на изящных ножках, два кресла, столик с шампанским.

У окна я вижу Зарубина.

Он в чёрном классическом костюме, белоснежной рубашке и серебристом галстуке. Волосы уложены, но одна прядь выбивается, падая на лоб. Он повернут ко мне в профиль, разговаривает с фотографом, и я вижу, как напряжены его плечи.

Он нервничает? Да быть такого не может быть.

— Папа! — Юля влетает в комнату и бросается к нему. — Смотри, какая Аня красивая! Как настоящая принцесса!

Максим оборачивается и замирает. Его взгляд скользит по мне. С самой макушки до туфлей, а потом обратно. Его глаза встречаются с моими. Я чувствую, как его восхищённый взгляд проникает под кожу, разливается теплом где-то в груди, опускается ниже, к животу. И застывает там непрошенным гостем.

— Анна, — говорит он. — Ты прекрасна.

Я не знаю, что ответить. Просто продолжаю стоять и смущённо краснеть. Неловко как-то. На нас же смотрят. Фотографы, Юленька, да и Рита ещё маячит где-то рядом.

— Иди сюда, — он протягивает руку.

Я подхожу. Вкладываю свою ладонь в его. Он сжимает мои пальцы.