Книга Генеральный папа, страница 65 – Алёна Амурская, Ника Лето

— Что случилось? — спрашиваю тихо, но требовательно.

— Ничего, — отвечает и натянуто улыбается. — Всё в порядке.

— Вы плачете, — констатирую факт.

— Нет, — врёт, и по щеке скатывается слеза. — В окно подуло. Кондиционер.

— Кондиционер выключен, — замечаю я холодно и делаю шаг вперед, а она инстинктивно отступает, прижимаясь спиной к стеклу. — Я спрашиваю еще раз. Что случилось?

Она застывает. Смотрит в мои глаза и думает. Я прямо чувствую, как лихорадочно двигаются шестерёнки в её голове. Рассказывать или нет? Довериться или нет? Что-то произошло, а она, чёрт побери, снова играет в эту игру. Снова хочет разобраться сама.

— Ничего, — повторяет я, но её голос дрожит. — Просто... просто устала.

Я не верю. И помимо воли ощущаю, как каждая клетка моего тела напрягается. Меня дико раздражает это её недоверие.

— Анна, — голос становится тише, но тверже. — Я не люблю, когда мне врут.

— Я не вру, Максим Эдуардович.

— Вы красная, опухшая и не можете смотреть мне в глаза. Это не усталость. Это слезы. И я хочу знать, кто вас обидел.

— Никто. Я просто… не хочу вас обременять, — вырывается у неё отчаянное.

И я хочу в этот момент только одного. Прижаться к ней всем своим весом и заставить смотреть прямо в глаза, не отводить взгляд в сторону, а потом выкинуть этот бред про обременение из головы. Выбить его жёстким поцелуем, чтобы её головушка была занята совершенно другими мыслями.

— Вы — моя сотрудница, — говорю спустя несколько секунд, которые провожу, пытаясь взять себя в руки и вернуть мысли в конструктивное русло. — Вы живете в моем доме. Вы заботитесь о моей дочери. Это делает вас частью моей жизни. И если у вас что-то случилось — я имею право знать.

Она молчит. И я уже думаю, что мне удалось наконец-то пробить эту стену, но терплю фиаско. Она качает головой и вздыхает.

— Я справлюсь сама, — отвечает чуть ли не шёпотом.

Полный провал.

— Я в этом не сомневаюсь, — отступаю. В конце концов, я знаю, как мне получить нужную информацию. Снова через Волкова, снова не от неё. — Но я хочу, чтобы вы знали: вы не обязаны справляться в одиночку.

Я делаю шаг назад. И ещё один. Замечаю, как она выдыхает.

— Если передумаете — мой кабинет открыт.

Возвращаюсь в свой кабинет и сажусь за стол. Смотрю в монитор. Перед глазами всё ещё стоит её дрожащая фигура у окна. Её шепот: «Я не хочу вас обременять».

Обременять. Смешно. И раздражает.

Набираю Волкова.

— Слушаю, Максим Эдуардович.

— Пробей Ивушкину. Что там стряслось опять?

— Как раз собирался вам звонить, Максим Эдуардович, — голос начальника службы безопасности звучит ровно. — Кое-что произошло, как раз проверили информацию. Проблема с матерью Анны Николаевны. Еленой Викторовной Ивушкиной.

— И что с ней? — постукиваю пальцами по столешнице.

Что ни день, так у семейства Ивушкиных приключения. Мне пора привыкать? Взять их в своё постоянное расписание?

— Её собираются увольнять из школы. На днях случился инцидент. На Елену Викторовну давят, требуют написать заявление «по собственному желанию».

— Подробности.

— Конфликт с учеником, — Волков шуршит бумагами. — Сын некоего Ковальчука, попечителя этой школы, владелец сети дешёвых стройматериалов. Мальчик разбил окно, учительница застала его и пригрозила вызвать родителей. В ответ он заявил, что Ивушкину уволят.