Книга Отдайте ее мне!, страница 52 – Ольга Авдеенко

— Так.

— Значит, тело вы увидели сразу. Верно?

— Да, верно.

— Тогда зачем вы потом еще ходили по квартире?

— Я ходил? — Шерман озадаченно посмотрел на инспектора. — Не помню. Да, вероятно, ходил: пытался понять, что произошло.

— И поняли?

— Я увидел, что Рамону ограбили: ее драгоценности исчезли.

— И тогда вы вернулись в гостиную, — с презрением проговорил Найт, — и сняли с убитой женщины то, что еще оставалось: перстень, серьги и медальон.

Художник опустил голову и прошелестел:

— Да.

— На память, очевидно! — не выдержал Лейтон.

— Теперь я понимаю, что поступил низко. — Шерман беспомощно посмотрел на полицейских: — Но я не убивал Рамону! Я ее любил!

Тут не выдержал Найт:

— Как же вы могли бросить любимую женщину, когда с ней случилось такое?

— Поймите, я был в панике, плохо осознавал, что делаю!

— Что не помешало вам… впрочем, не будем к этому возвращаться. Что из вещей, принадлежавших миссис Дэвис, вы уже успели продать?

— Только серьги и медальон, — испуганно заверил художник. — Перстень не в счет… Ах, нет, простите! Я еще продал Симсу фарфоровую статуэтку — но тут все честно, клянусь! Это было еще накануне убийства, в пятницу. Рамона попросила меня избавиться от нее, сказала: это подарок от неприятной персоны, и она не хочет видеть эту вещь у себя дома.

— Что за неприятная персона? — насторожился инспектор.

— Не знаю.

— Мужчина или женщина?

— Я не знаю. Рамона только сказала, что это была очень неприятная персона и ей противно даже смотреть на эту статуэтку. Велела мне ее выбросить. Ну, а я подумал: зачем выбрасывать, когда за нее можно что-то получить… Ах, да! Еще Рамона пару раз просила меня отнести ее старые платья в Армию спасения^[24], а я, — художник покаянно опустил голову, — продал их в магазин подержанной одежды.

Найт изучающе посмотрел на него, как бы раздумывая, что с ним делать.

— Вы мне верите? — заискивающе спросил Шерман. — Я рассказал вам всю правду.

— Не всю, — покачал головой инспектор. — Вы ни словом не обмолвились о вашем сообщнике.

— Каком сообщнике?! — подскочил художник. — Не было у меня никакого сообщника! Я был с вами предельно откровенен, а вы меня запутываете!

— Мистер Шерман, то, что вы рассказали, звучит правдоподобно. Однако мы не услышали ничего, что могло бы убедить нас в вашем алиби на момент убийства.

— Я не знаю, когда была убита Рамона! — заволновался Шерман. — Но повторяю: я застал ее уже мертвой!

— Да-да, вас что-то задержало, и поэтому вы опоздали на свидание, — Найт постарался вложить в свои слова как можно больше скепсиса.

— Так и было! Меня действительно задержали! И это может подтвердить одна дама, она…

Молодой человек вдруг осекся и горько усмехнулся:

— Вернее, две дамы. Вы их видели у меня в мастерской: они из Древней Греции. Я… я увлекся работой и не заметил, как пролетело время.

Он опустил голову, широкие плечи поникли. Найт выдержал паузу, а потом решительно заявил:

— Вам придется остаться у нас, мистер Шерман. — Он обратился к суровому невозмутимому полисмену, все это время неподвижно стоявшему в дверях: — Констебль! Отведите задержанного куда следует.

— Меня посадят в тюрьму?! — содрогнулся художник.

— Нет, всего лишь в камеру предварительного заключения. Там вполне удобно и чисто.

— Брр, я словно съел что-то несвежее, — с отвращением передернул плечами Лейтон, после того как суровый констебль вывел Брайана Шермана из кабинета. — И я ему не верю. До чего же лживый и изворотливый тип!