Книга Отдайте ее мне!, страница 51 – Ольга Авдеенко

— Мы уже спрашивали — завещания нет. И тем не менее вы продавали ее драгоценности.

— Только те, что она сама мне подарила! Я имел полное право: они уже были моими.

— Да, в самом деле, — согласился инспектор.

Он выглядел неуверенным, словно сбитым с толку. Шерман явно заметил его состояние, потому что произнес насмешливо-снисходительным тоном:

— Ну что ж, я честно открыл вам свою душу, настежь, можно сказать, распахнул. Между прочим, я рассказал вам даже то, о чем вообще-то мог и умолчать.

— Я это оценил, мистер Шерман. У меня к вам больше вопросов нет.

— Значит, наша приятная беседа окончена? — художник с довольным видом хлопнул себя ладоням по коленям и встал.

— Но мне кажется, вопрос есть у констебля Лейтона.

— Слушаю вас, констебль, — в тоне Шермана прозвучало пренебрежение.

— Я хочу сказать кое-что по поводу медальона, — сдерживая волнение, заговорил стажер. — Мы точно знаем, что миссис Дэвис носила его постоянно и не могла его никому подарить или продать. Получается, что снять его можно было только с ее мертвого тела. А это означает…

Он сделал паузу и, как бы ища поддержки, взглянул на инспектора. Тот одобрительно кивнул, предоставляя помощнику возможность самому произнести решающую фразу:

— А это означает лишь одно: вы были в квартире миссис Дэвис в тот вечер, когда она была убита!

Слова Лейтона произвели эффект, значительно превосходящий ожидания: Брайан Шерман рухнул на стул, руки его безвольно повисли по бокам, а лицо мгновенно приобрело зеленоватый оттенок.

— Вы убили ее? — помолчав, негромко поинтересовался инспектор.

— Господи, конечно, нет! — глаза художника забегали, а по щекам пошли алые пятна. — Как вам такое могло…

— Так что же произошло в тот вечер?

Художник схватился за голову и воскликнул в отчаянии:

— Вы мне не поверите!

— А вы попробуйте рассказать, — спокойно предложил Найт.

— Я действительно был в квартире Рамоны в прошлую субботу, в тот самый вечер… У нас было назначено свидание, — торопливо заговорил Шерман. — Рамона сказала, что ее соседка уйдет в гости, так что я смогу остаться на ночь. Я пришел, постучал, но она не открывала. Я толкнул дверь — а она оказалась не заперта. Я вошел… и увидел Рамону… Она лежала на полу в гостиной, вся избитая, в луже крови… Я еле ее узнал! — его передернуло. — А кругом все перевернуто, разрушено, и кровь, кровь, повсюду кровь! Меня охватил такой ужас, как если бы я оказался внутри «Страшного суда» Босха^[23]… Я не мог там находиться! Я убежал. Наверно, нужно было сообщить в полицию… Но я был так потрясен, что ничего не соображал! Не помню, как добрался до дома. Дома я выпил… не знаю, сколько я выпил. И заснул. А утром подумал: нельзя никому не говорить, что я был у Рамоны, иначе могут подумать на меня. Лучше вообще скрывать нашу связь. Ведь все равно я уже ничем не мог ей помочь!

— Что вы сделали, когда увидели миссис Дэвис?

— Я бросился к ней… Она была мертва! Клянусь вам: Рамона была уже мертва!

— В котором часу вы пришли к ней?

— Мы договаривались на девять, но я пришел немного позже.

— Насколько позже?

Художник помедлил и сказал смущенно:

— В половине двенадцатого.

Найт поднял бровь, и Шерман поспешил добавить, оправдываясь:

— Меня задержали… некоторые обстоятельства.

— Об этих обстоятельствах мы еще поговорим. А сейчас я хотел бы, чтобы вы мне кое-что объяснили. Гостиная в квартире миссис Дэвис находится прямо напротив входной двери. Так?