Книга Искатель, 2010 №1, страница 55 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

— Значит, с почином?

— Это какое-то недоразумение... — залепетал Карасик. — Я грешен во многом, но... Неужто вы думаете, что это я?

— А кто?

— Откуда мне знать?

— Я только что с чердака. Там полно твоих следов. Зачем это ты ходишь на крышу, а?

Говоря так, Жаров невольно подражал следователю Пилипенко, который всегда переходил с подозреваемым на «ты». Он увидел, как кровь отхлынула от лица карлика, его руки задрожали. Жарову вдруг стало жалко этого человека.

— Я это... — сказал Карасик, казалось, не замечая такого неожиданного сближения с незнакомцем, его грубой фамильярности, — сижу там, воздухом дышу. А разве нельзя?

— А кого ты там, между прочим, высматриваешь все время? Уж не пресловутое ли чудовище с пустыря?

— Какое ж оно пресловутое! — хмыкнул Карасик. — Оно вообще не водное, а по земле перемещается.

— Как? Ты его видел?

Карасик помолчал, глядя в сторону, затем поднял на Жарова голову и ответил решительно:

— Видел. И множество раз.

Жаров с удивлением смотрел на этого маленького человечка, а тот, высоко задрав голову, твердо сжав губы, вылупил на него свои и без того довольно-таки круглые глаза.

Это не может быть массовым психозом, с волнением подумал Жаров. Значит, все-таки есть какое-то животное или одичавший, обезумевший человек...

— Расскажи-ка подробнее. Кого ты видел? Как он выглядит?

— Пустырник-то? Ну... — Карасик развел руками. — Трудно так вот точно сказать. Я его всегда издали видел. И всегда вечером, когда темнеет.

— Какой он? На кого похож?

— На паука.

Жаров вздрогнул.

— Ты хочешь сказать, что по пустырю бегает большой паук и ты ясно видел его с крыши?

— Не ясно. Я же говорю: он в темноте бегает.

— Какого размера этот мутант? С кошку, с собаку?

— С человека.

На секунду Жарову показалось, что перед ним настоящий безумец.

— Сколько у него лап?

— Я не считал.

— Так что — точно много лап, как у паука?

— Он и есть паук. Много у него лап.

Это уже совсем никуда не годилось. Если орангутанг или кто-то там сбежал из зверинца — оно понятно, Но откуда мог сбежать огромный паук?

— Хорошо, — сказал Жаров и достал из кармана платок, развернул его. — Это принадлежит тебе?

Карасик мельком глянул на комочек белого вещества и отрицательно покачал головой.

— Я, конечно, знаю, что это такое, но... Это не мое.

— И что же это такое? — спросил Жаров.

— Пластика.

— Я и сам вижу, что пластика. Художественная пластика, из которой можно лепить всякие фигурки. Но как она оказалась на твоем чердаке?

— Так уж и на моем. Там кто угодно ходит. Дети соседские могут. Или бандюган какой-нибудь забрался, слепки с ключей делать. Почем я знаю?

Жаров спрятал пластику в карман, кивнул на прощанье Карасику и сошел по лестнице. На площадке он остановился и выглянул на улицу. Отсюда, из центральной части дома, хорошо просматривались оба его крыла. Так и есть: окно Лидочки было темным. Следовательно, она со своим шкипером уже легла.

Пакостно на душе. Проходя мимо двери Лидочки, он с грустью глянул в сторону этих якобы райских врат...

Дверь была приоткрыта. В щели светились серые злобные глаза. Жаров не сразу понял, что они принадлежат Анне Трофимовне.

— Вы были на чердаке? — тихо спросила она.

— Да, — ответил Жаров.

— А к нему заходили?

— Да, навестил... — Жаров сразу понял, кого имеет в виду старушка, понял также, что это зловещее к нему, означает, что Анна Трофимовна, как и Лидочка, подозревает Карасика. — Он тут, наверное, и ни при чем, — произнес Жаров; правда, его слова прозвучали фальшиво.