Книга Искатель, 2010 №1, страница 52 – Сергей Саканский, Станислав Родионов, Александр Голиков

Первое, что он увидел, открыв дверь Лидочкиной комнаты, был букет из огромных древесных ветвей, кем-то водруженный посередине круглого стола, и в желтых цветочных лучах меркла жаровская роза, хотя это был далеко не мелкий образец декоративного цветоводства.

— Типа того, — произнес высокий мужской голос. — Стучаться надо.

Жаров с удивлением воззрился на человека с рыжей шкиперской бородкой, который стоял перед Лидочкой, положив обе руки ей на талию. Лидочка сморщила лицо в сторону Жарова, подавая ему какой-то знак. Он понял, что его приглашают вроде как в сообщники, будто бы шкипер был не таким же гостем, как сам Жаров, а законным мужем.

— Познакомьтесь, — дежурным голосом сказала Лидочка. — Витя Жаров, журналист, интересуется мистикой и всякой чертовщиной, что творится вокруг нашего дома. — Лидочка быстро подмигнула Жарову и обратилась к шкиперу: — Женя Гущин, мой жених. — Затем снова обернулась к Жарову, смиренно опустив глаза.

Ночь любовных утех теперь уже явно отменялась... Впрочем, какой еще жених? Это мы еще посмотрим, кто тут жених!

— И что она тебе наговорила? — обратилась Лидочка к Жарову, меж тем как Женя Гущин (Жаров все-таки продолжал его мысленно называть шкипером) сел на стул и сложил ногу на ногу, вовсе не глядя на Жарова.

Не дождавшись ответа, Лидочка снова подала голос:

— Небось, говорила, что я извести ее хочу, из-за квартиры... Ну-ну! Вот что я тебе скажу, — вдруг жарко зашептала девушка, наваливаясь на Жарова своей огромной грудью. — Не я ее хочу извести, а она! Она меня с детства ненавидит. Поэтому и натравливает на меня своих котов.

Жаров с удивлением воззрился на девушку.

— Это было давно, — начала она. — Мне тогда было двенадцать. А нашему соседу, Геннадию Георгиевичу — ты его сейчас видел, седой такой, из третьей квартиры, — лет сорок семь. Сейчас мне самой... Не скажу сколько. Да, впрочем, ты и сам знаешь. Двадцать восемь, и все еще не замужем, дура.

Потому что слишком любвеобильна, и все об этом знают, мысленно прокомментировал Жаров, покосившись на шкипера.

— У Геннадия Георгиевича тогда умерла жена. И вот, стал он обхаживать мою тетушку. И все вроде у них получалось: они могли жениться и даже дыру в стене пробить, чтобы устроить тут пятикомнатные хоромы.

Жаров вскользь подумал, что, скорее, Геннадий Георгиевич переселился бы к тетушке, а свою площадь сдал курортникам...

— И вот однажды тетушка нас с ним застукала...

— С кем? — не понял поначалу Жаров, затем с изумлением уставился на Лидочку. — Ему ж, ты говорила, тогда было сорок семь!

— Ну, — весело подтвердила Лидочка, — или вроде того, не помню.

— А тебе двенадцать.

— Ну и что? — Лидочка блеснула на Жарова влажными глазами из-под густой челки. — Да мы, собственно, ничего такого не делали, просто целовались. Он, кстати, и научил меня целоваться взасос, а не какая-нибудь девчонка, как это обычно бывает.

Жаров помолчал, украдкой глянув на шкипера. Тот все также сидел, лениво болтая ногой. Похоже, он не впервые слышал эту историю.

Ну и ну! Хорошая же у него, вернее, у них со шкипером принцесска, ничего не скажешь. А ведь лет пять назад когда они только познакомились, он и сам подумывал на ней жениться... Пока не разузнал, что он у нее далеко не единственный «жених».

— Это в кладовочке было, вон в той, — уточнила Лидочка, указывая на приоткрытую дверцу в углу, где, строго по научному определению, зияла густая тьма абсолютно черного тела.