Книга Искатель, 2010 №2, страница 43 – Михаил Федоров, Федор Зуев, Владимир Соколов, и др.

— Это не мои рога, а отца, а мои поменьше, вон те, сайгачьи.

— Ты еще и шутить умеешь, — усмехнулась Кармен.

— Я еще умею угощать гостей, пойдем на кухню, там ты мне немного поможешь. — Он усадил Кармен за стол, а сам начал опустошать холодильник. — Так, — рассуждал он вслух, — это потом, это не годится, ага, вот это в первую очередь. — Он налил ей легкого вина. — Не скучай, это вместо аперитива, а я сейчас сделаю все остальное.

И пошло-поехало, а Кармен только улыбалась. Банки открывались, половинились и превращались в салаты, зелень кучей лежала на ветчине, и хаос на столе превращался в нагромождение всевозможных аппетитных блюд.

— Мы же не съедим всего этого, — улыбалась Кармен.

— Это верно, но сегодня у меня двойной праздник. Первое — это то, что мы повстречались, и второе — то, что ты у меня в гостях! А если учесть, что я ждал этого вечера всю сознательную жизнь, значит, сегодняшняя ночь никак не меньше новогодней! Ты любишь Новый год?

— Очень люблю...

— Ну, тогда с Новым годом! — И он поднял свой бокал.

— Спасибо, тебя также!

— Кармен, я желаю нам двоим счастья в нашей судьбе и еще много хороших, преданных друзей и...

И в этот момент в дверь позвонили.

— Кто это? — спросила Кармен, чуть встревожив свои брови.

— Не знаю, отец завтра должен прилететь. — Он поднялся и пошел открывать дверь.

— Могу ли я? — На пороге стоял сияющий Сергеич. Глаза его блестели за стеклами очков, надежно сидевших на его крупном, с горбинкой носу.

— Проходите, Александр Сергеевич...

— Видите ли, Кармен, — обратился он взором на кухню, совершенно игнорируя Дмитрия, — мне очень невесело почему-то дома одному, а у вас здесь за стеной компания, вот я и заглянул на пятнадцать минут к вам покаламбурить, можно ли? — произнес тираду застывший на пороге полковник, прижимая к сердцу руки, в одной из которых держал бутылочку домашнего малинового вина.

— Конечно, можно, — смеялась довольная Кармен, но как смеялась.

Дмитрий даже замер от неожиданности и завороженно смотрел на ее лицо, глаза и белоснежные, без малейшего изъяна зубы, а ее смех звучал, как праздничный колокольчик. Сергеич, как фокусник, поставил бутылку, залитую сургучом, на стол.

— Собственное, трехлетней выдержки, — объявил он голосом диктора на ипподроме. — Жаль, сабли нет, чтобы срубить горлышко. Вы знаете, Кармен, каким я был в молодости?

— Нет, не знаю, но расскажите, если это не секрет!

— Это было что-то невероятное, Кармен. Еще будучи мальчишкой, я два раза удирал в Испанию, где воевал мой отец. Но был ловлен, порот и каждый раз лишался гражданских привилегий, то есть сладкого на неделю. Ну а позже, будучи уже при погонах, побывал на Кубе, местные девушки там, я вам доложу!..

На столе было все расставлено, вино открыто и разлито. Сергеич поднял свой фужер:

— Так за что мы выпьем?

— За Новый год, — рассмеялась Кармен.

— Да, в этом что-то есть, — согласился он. — Ну, тогда с Новым годом, господа, и будем здоровы!

Вино оказалось действительно очень вкусным и как-то сразу подействовало. Шутки и каламбуры сыпались из Александра Сергеевича, как из рога изобилия, и все трое не переставая смеялись. Дмитрий предложил выпить коньяку, Кармен отказалась, предпочтя трехлетнюю самоделку, а Сергеич, наоборот, выбрал коньяк. Пятнадцать минут превратились в полтора часа, но никто этого не заметил. Вино и коньяк заметно уменьшались, аппетитно исчезала закуска, был сварен и выпит кофе, и тут Сергеич ахнул: