Книга Искатель, 2010 №2, страница 33 – Михаил Федоров, Федор Зуев, Владимир Соколов, и др.

А в другом уголке души робко присела жалость к этой девушке, которая волей судьбы и обстоятельств попала в лоно безжалостного алчного преступного мира, где человек человеку волк, где выживает самый хитрый и подлый и где царят ложь, разврат и предательство. Виновата ли она, что стала отпетой мошенницей и изворотливой воровкой? Конечно, виновата! Но куда спряталось общество? Где находились все люди? Видно, у них были свои заботы и им не было никакого дела до какой-то бывшей детдомовки. В итоге упустили Маруську в тот момент, когда она покатилась по наклонной плоскости, ведущей в никуда. Почему же никто не протянул ей руку помощи, не наставил на путь истинный, когда она вступила в реку стыда и позора, перешла брод и вышла на дорогу греха и мерзости?

К слову сказать, следователь в своей работе не должен видеть в обвиняемом только негодяя и злодея. Тем более он не имеет права выказывать свою неприязнь к подследственному. Тогда преступник никогда не пойдет на контакт, а это может повредить следствию. С другой стороны, следователю не годится распускать нюни. Он должен быть объективным и беспристрастным. Следует знать о том, что он такой же смертный, как и все люди, и ему тоже присущи человеческие чувства и слабости.

Море крови, людских страданий и горя видит следователь в своей работе. Тысячи изломанных, искалеченных человеческих судеб! Перед его глазами проходят сотни отморозков и негодяев, которые мешают жить людям и которые покушаются на их жизнь, на их честь и достоинство. Со всякой нечистью приходится сталкиваться ему каждый день в ходе расследования различных уголовных дел. И все это следователь должен вынести на своих плечах и все прочувствовать, а главное, он должен уметь сопереживать людям. Какие нервы нужны для этого?! Поистине, наверное, железные! Может быть, поэтому мне до сих пор по ночам снятся уголовные дела. Мелькают бесчисленные лица обвиняемых и потерпевших, нескончаемой вереницей пробегают факты, события и судьбы.

Тогда, много лет назад, я смотрел на сидящую передо мной Марусю Фартовую и видел в ее прекрасных глазах какую-то невысказанную печаль и тоску, которые затаились где-то глубоко на полочках ее израненной души. В этих глазах я почувствовал нестерпимую боль и страдания этой заблудшей овечки, ставшей отпетой мошенницей.

Я невольно подумал: «Вот были же знаменитые преступники, о которых написана масса книг. Каждый второй, наверное, знает знаменитую воровку и авантюристку Соньку Золотую Ручку, советского Робин Гуда — бандита Леньку Пантелеева, предводительницу жуликов Мурку. О них слагают легенды, посвящают им песни. Гражданка Ляхова Мария Ивановна, конечно же, никогда не войдет в эту когорту выдающихся проходимцев. Никто и никогда не напишет о ней ни песни, ни рассказа! И никто никогда не узнает о том, что в эпоху развитого социализма в середине семидесятых годов была такая неуловимая воровка, которой было всего восемнадцать лет. Никому не станет известно о том, что эта девица совершила около сотни дерзких краж в разных городах нашей страны, и о том, что она находилась во всесоюзном розыске и звали ее Маруська Фартовая».

Я спросил обвиняемую:

— Маруся! Не для записи в протокол скажи, как ты умудрилась вытащить при конвоире пистолет и зачем нажимала на курок? Ведь, будь оружие не на предохранителе, раздался бы выстрел. А потом, ты могла ранить или убить человека!