Книга Искатель, 2010 №3, страница 101 – Данил Корецкий, Вадим Волобуев

— Здравствуй, Гильгамеш!

Вождь вздрогнул и резко поднялся, дико озираясь.

— Кто говорит со мной? Покажись, чтобы я видел твой облик.

— Я пред тобою, Гильгамеш. Ты осязаешь мое прикосновение, чувствуешь мое дыхание. Протяни руку — и ты коснешься меня. Плоть моя разлита над землею, я повсюду, в каждом косном теле, в каждой травинке, в каждом муравье. Я — сама жизнь.

— Господь Энлиль, не ты ли беседуешь со мною?

— Истинно так, Гильгамеш.

Вождь побледнел и бухнулся на колени.

— Отчего же не приходил ты так долго? Отчего позволил совершиться несправедливости? — воскликнул он с укоризной.

— Негоже богам мешаться в дела людские, когда дела эти не колеблют основ мироздания. Чем был бы разум человеческий, если бы небожители неотступно следовали за смертными в их трудах и заботах?

— Мне тяжко слышать это, Энлиль. Выходит, наши мольбы напрасны?

— Тебя огорчает это?

Гильгамеш поник головой.

— Я скорблю по смерти друга, который мог бы жить, если б ты протянул ему спасительную длань.

— Ты слишком самонадеян, Гильгамеш. Гордыня лишает тебя благодарности. Вспомни, откуда пришел Энкиду в этот мир.

Вождь непонимающе нахмурился.

— К чему ты клонишь, боже?

— Думал ли ты когда-нибудь, почему он так похож на тебя?

— Видно, богам было так угодно, — пожал плечами вождь.

— Я открою тебе правду. Владыка гор Сумукан сотворил Энкиду неотличимым от тебя, дабы свести вас вместе. Инанна, владычица твоего города, подвигла его на это, желая вернуть Дому неба утерянное величие. Она всегда помогала тебе, спасая от стрел врагов и козней злопыхателей. В тебе она увидела возрождение древней урукской мощи. Но ты слаб и непостоянен, сомнения гложут твою душу. Ты ищешь утешения у близких, не зная, что близкие твои столь же слабы, а временами — своекорыстны. Поэтому она решила создать Энкиду, чтобы он стал верной опорой тебе. Вы как двулезвийный топор должны были рассечь оковы, тяготевшие над Уруком, и восторжествовать над теми, кто противится его славе. Но теперь Хувава повержен, имя твое воссияет в невиданном блеске, и нужда в зверочеловеке отпала. Отныне ты сам способен вершить великие дела. Дерзай, Гильгамеш!

— Выходит, Энкиду был обречен?

— С того мгновения, как нога его ступила на урукскую пристань, над ним неотступно кружились демоны смерти. Такова судьба, Гильгамеш, и даже мы, боги, бессильны против нее.

— Неужто нет способа воскресить его?

— Тот, кто однажды попал в подземный мир, уже никогда не увидит солнечного света. Таково непреложное правило, которое никто не смеет нарушить.

— Ах, зачем вы создали мир таким несправедливым? Зачем мы должны неустанно думать о смерти и оплакивать безвременно ушедших?

— Есть силы, которые выше нас. Всемогущие ме, хранимые в обители Энки, распоряжаются законами бытия. Мы не можем их преступить. Но нам по силам обратить их во благо или во зло человечеству.

— Не верю! Я не верю тебе! Ведь даровали же вы бессмертие Зиусудре, единственному выжившему во время потопа. Так отчего Энкиду лишен такой милости? Отчего мы все не знаем бессмертия?

— Оттого, что люди, наделенные бессмертием, суть боги. Такими вас слепил Энки. Во всем вы схожи с нами, кроме двух вещей: знания о природе мира и обладания бессмертием.

— Выходит, Зиусудра стал богом, получив бессмертие?