Книга Искатель, 2010 №4, страница 7 – Василий Щепетнев, Виталий Забирко, Владимир Соколов, и др.

В гостиницу Ваню доставили с почетом на черной «Волге», а Малинин задержался по каким-то делам.

В половине восьмого вечера Малинин открыл дверь люкса и с удивлением увидел, что в кресле сидит трезвый Иван Иванович, уставившись в одну точку. На уши оленевода были надеты комнатные тапочки.

«Не умом ли тронулся наш Герой от впечатлений?» — подумал Малинин, а вслух произнес:

— Ваня, что с тобой, милок? Ты зачем тапки на уши надел?

— Ладио слусаю. Больно гломко ласговаливает. А с тапоськами холосо.

— Видишь у радио колесико? Покрути его — будет тише или громче, как тебе надо, а тапки сними и обуй на ноги.

— Боюсь, есе обосгусь, с тапоськами лусе!

— Радио не обжигает и током не бьет. Видишь, я кручу — и ничего.

— Вот сам и клути, а мне так лусе, — ответил упрямец.

— Пошли, Ваня, в ресторан, поужинаем. Да сними ты эти тапки, наконец!

Иван Иванович нехотя снял тапочки, надел их на ноги и сообщил:

— В лестолан не хосю! Там сум! Сисас плидет дилектол магасин. Будем обмывать олден и медаль!

— Этого еще не хватало! — недовольно сказал Малинин.

— Оставайся с нами! Выпить есть. Водка колисневая какая-то. Восьми себе банку иклы — кусай, а коске одной хватит. Две я усе убольсисе отдал.

— Нет, Ваня, я пойду поужинаю. Принимай своего директора один.

— Ну, не хосесь, как хосесь, иди!

Малинин покушал, прогулялся по свежему воздуху и через два часа вернулся обратно.

За столом в обнимку сидели депутат с директором магазина и пели песню: «Расцветали яблони и груши...» На столе стояли две пустые бутылки из-под армянского коньяка, в тарелке лежала закуска, а в пустых стаканах загорали орден и медаль. Друзья уже были изрядно пьяны, поэтому Малинин культурно выпроводил работника торговли за дверь, а орденоносца уложил спать.

На следующий день Иван Иванович сильно болел с похмелья и на сессию не пошел. Малинин пытался растолкать соседа, но, видя, что это бесполезно, прекратил свои потуги и недовольно произнес:

— Ладно, спи, скажу — приболел. Думаю — без тебя обойдутся. Только больше не пей! — и уехал во Дворец съездов.

Примерно в восемь часов вечера Малинин вернулся в гостиницу и, подходя к своему номеру, почуял неладное. Он открыл дверь и пришел в ужас. Полы были залиты водой, изо всех кранов хлестали струи, а в переполненной ванне спал голый орденоносец.

Игорь Николаевич спешно перекрыл все краны, спустил воду, похлопал Ивана Ивановича по щекам, пытаясь разбудить его и привести в чувство. Однако абориген был в стельку пьян, ни на что не реагировал и бурчал что-то нечленораздельное. Пришлось в аварийном порядке вызывать администрацию. Технички тряпками стали собирать воду и выливать ее в туалет. Комната ниже этажом оказалась тоже затоплена. Малинин кое-как уладил инцидент с директором гостиницы, обещал возместить ущерб, принес тысячу извинений, а абориген в костюме Адама проспал в пустой ванне до утра.

Далеко за полночь Малинин выпил успокоительные капли, но толком заснуть не мог. В полусне сверху на него лились потоки водопада, голый Иван Иванович тряс мужским достоинством, на которое были навешаны ордена и медали. При этом коряк кричал: «Давай обмоем!» — а потом набрасывался на Малинина и душил его за горло. Игорь Николаевич просыпался в холодном поту, после чего мучился от бессонницы.