Книга Искатель, 2010 №6, страница 31 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

Я покосился на нее и снова перевел взгляд на торжествующего деда. А чем еще можно было объяснить полет деда на велосипеде с крыльями, кроме как прыжком с естественного трамплина? В то же время, положа руку на сердце, я не мог поклясться, что было именно так. Всякого успел насмотреться в Бубякино.

Мальчишка добежал до места крушения и стал собирать с травы обломки крыльев.

— Такой экспонат угробил... — плаксивым басом заныл он. — Говорил же, не стоит пытаться без дрынобулы...

— При чем тут дрынобула?! — визгливо возмутился старик. — Ты видел, как я летел?! Парил!!!

— Аки орел... — насмешливо заметил я и, повернувшись к Лие, спросил: — А что такое дрынобула?

Лия досадливо поморщилась.

— С подобными вопросами к девушкам не обращаются.

Я икнул и прикусил язык. Ни черта себе ответ! Что же это может быть такое, которое продается на барахолке, способствует полету чего угодно и в то же время смущает девушек?

— Извини, не знал... — растерянно пробормотал я, опуская глаза.

Тонкие длинные пальцы необычных рук девушки держались за штакетник, и мне захотелось коснуться их.

— Извини, — снова попросил я прощения и положил свою ладонь на ее руку.

Разряд ударил в ладонь, и она прикипела к пальцам девушки. Лия выдернула руку и отпрянула от меня. Широко распахнутые глаза стали похожи на обычные человеческие, а не змеиные, лицо посерело.

— Больше... не делай... так... — дрожащим голосом попросила Лия, и в том, как она это сказала, чувствовалась обида. Чуть ли не слезная.

Она прикрыла ладонь, к которой я прикоснулся, другой ладонью, развернулась и поспешно скрылась в гостинице.

Я не нашелся, что сказать, и только стоял и смотрел ей вслед. На тыльной стороне ее ладони остался красный след от моих пальцев.

М-да... В нашей картотеке собраны многочисленные достоверные факты необычных способностей людей. Были данные и о людях, обладающих естественным электрическим потенциалом. Так, например, у двенадцатилетней китаянки Най Ли электрический потенциал достигал восьмидесяти вольт. Однако разряд, проскочивший между нашими ладонями, мало походил на электрический. И шок, который я испытал, не соответствовал поражению электрическим током. Не было помутнения рассудка, заторможенности мышления, а было странное неясное ощущение, будто я что-то потерял. Либо наоборот — приобрел неизвестно что. Непонятная потеря-приобретение бередила душу, вызывала внутренний дискомфорт, отчего хотелось, чтобы лучше я это непонятно что потерял, чем приобрел.

Машинально подняв руку, я посмотрел на ладонь. Ее покрывал странный зеленоватый налет. Я достал платок, потер ладонь, но зеленоватый налет не исчез — въевшись в кожу, он напоминал загар. Странный загар, будто я ожегся о кожу Лии, как она обожглась о мою ладонь.

Делать было абсолютно нечего, и я решил прогуляться по деревне. Коттеджей оказалось не десять, как я навскидку посчитал вчера с косогора, а восемь, и они походили друг на друга как близнецы. Этакие типовые домики индивидуальной застройки по высшему разряду. Их единообразие настойчиво возвращало к предположению, что поселок представляет собой лечебно-профилактический комплекс для привилегированных особ, но в эту версию никак не вписывались огородники и домовики.

Язык не поворачивался назвать улицей широкое пространство между коттеджами, поросшее густой мелкой травой. Разве что газоном, по которому приятно пробежаться босиком. Я неторопливо шагал по мягкой траве вдоль фешенебельных коттеджей с одинаковыми фасадами, одинаковыми, вышитыми красными петухами занавесками на окнах, одинаковыми крылечками, одинаковыми столами под открытым небом в палисадниках, огороженных одинаковыми штакетниками. Даже осенние цветы в палисадниках были одинаковыми. Астры, хризантемы... В противовес розам в палисаднике у гостиницы. Из слов Кузьминичны выходило, что у каждого коттеджа и приусадебного участка свой домовик и огородник, почему тогда такое однообразие?