Книга Искатель, 2010 №6, страница 123 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

Я глубоко вздохнул и покачал головой:

— А если серьезно? Мы с тобой занимаемся аномальными явлениями. Кому, как не нам, задуматься над такой ситуацией?

Мишка стер с лица ухмылку.

— Напрасно ты ездил на этот праздник, — сказал он. — Пообщался с ряжеными в пришельцев полудурками, и теперь всякая чепуха лезет в голову.

— Почему чепуха? — возразил я. — По-моему, нам давно пора задуматься над этим вопросом. Представь, что ты приехал в Медвежье урочище изучать якобы следы посадки инопланетного корабля и вдруг видишь на поляне вокруг костра веселящихся зелененьких инопланетян. Твои действия?

Мишка неопределенно повел плечами, и я наконец увидел, что он задумался. Серьезно, по-настоящему.

— Черт его знает... — пробормотал он. — Не знаю...

— Вот именно, — вздохнул я. — Пойду пройдусь...

— Погоди, дай пиво допить, вместе пойдем.

— Нет, Миша, я хочу побыть один. Аты оставайся. Можешь взять бутылку водки и присоединиться к минотаврам. По-моему, они не будут возражать против контакта.

— Зачем ты так? — обиделся он. — Я к тебе со всей душой...

— Пока, — махнул я рукой и побрел вдоль набережной. Никакой особой цели у меня не было, кроме как побыть одному. Здесь я Мишке не соврал.

Навстречу мне шла пожилая супружеская пара, совершавшая променад на свежем воздухе. Высокий представительный старик в давно вышедшем из моды черном плаще вел, поддерживая под руку, строгую даму преклонных лет в темном демисезонном пальто устаревшего покроя, но в приличном состоянии. Видно было, что их некогда респектабельная жизнь на старости лет дала трещину, но они продолжали поддерживать свое реноме хотя бы для самих себя. Он что-то велеречиво говорил, рокоча басом, дама благосклонно кивала. Как и все старики, прожившую вместе долгую жизнь, они были похожи подчеркнуто светским отношением друг к другу, неторопливой походкой, фигурами, одеждой и даже лицами. И хотя их носы были самыми обыкновенными, ничем не примечательными, супружеская пара была очень похожа на пару пришельцев-носачей во фраках.

Я приостановился, проводил их взглядом. Жизнь на грешной Земле продолжалась, но мне почему-то казалось, что теперь она течет мимо меня, а я здесь только присутствую. В роли стороннего наблюдателя.

Не знаю, что больше сказалось: то ли то, что Мишка вытащил меня на природу развеяться, то ли время потихоньку нивелировало апатию, — но с этого дня я стал понемногу приходить в себя, возвращаясь к обычной человеческой жизни. А к концу третьей недели незапланированного отпуска вышел на работу.

И потянулась рутина будней. Дни мелькали с такой скоростью, будто я держал в руках отрывной календарь и методично срывал листок за листком. Вроде бы какие-то события происходили, и я в них принимал участие, но стоило оглянуться назад, как они тускнели, низводясь до никчемных, и я понимал, что ничего ярче и насыщеннее трех дней в Бубякино в моей жизни не было. И не будет.

Поначалу шеф не загружал меня повседневной работой и предоставил время для написания диссертации. Я посидел несколько дней, перечитал свои наброски, готовые главы, обработанные и необработанные материалы исследований и в конце недели в категоричной форме заявил шефу, что тема моей диссертации — лабуда на постном масле, и я ее защищать не буду. Шеф изменился в лице, но кричать не стал, молча принял мое решение и в понедельник отправил в командировку в Алтайский край на озеро Яровое. Я его понимал: он столько надежд возлагал на меня, видел во мне чуть ли не преемника, — но и я поступиться принципами не мог. После Бубякино тема моей диссертации представлялась не только мелкотравчатой, но и откровенной псевдонаучной галиматьей.