Книга Искатель, 2010 №6, страница 117 – Денис Чекалов, Виталий Забирко

Не веря своим глазам, я растерянно оглянулся. По одну сторону пригорка стоял «Хаммер», почти скрытый ветками сосен, а по другую... По другую раскинулся Аюшкин лог. Узенькая небольшая поляна, черничник, трухлявый пень...

Осторожно, словно боясь спугнуть видение, я спустился к полянке и только внизу понял, что ошибся. Очень похожая черничная поляна, очень похожий трухлявый пенек, очень похожий по форме лог. Да только все кустики черники были целехонькими, никто их не мял, никто здесь ягоду не собирал.

И тогда я наконец с отчетливой ясностью понял, что мне никогда не попасть в Бубякино. Прав был Ерофеич, по линии жизни назад пути нет. Нечего и пробовать. Бесполезно это... И больно.

Я откинул капюшон, запрокинул голову и подставил лицо под морось дождя. Мелкие капли холодными иголками кололи лицо, били в открытые глаза, залетали в приоткрытый рот, но то, что рвалось из груди, никак не складывалось в слова. Взмолись я богу, он, быть может, меня бы услышал, но тех, кто скрывался за сплошной пеленой туч среди далеких звезд, мольбой не проймешь.

Я вытер мокрым рукавом мокрое лицо и опустился на пенек. Пошарил по карманам, достал промокший сверток, развернул, взял пирожок с черникой.

«Сяду на пенек, съем пирожок...» — всплыло в памяти, и я тяжко вздохнул. Что было, того не вернешь...

Огоньком последней надежды промелькнула мысль, вызвать сюда всю нашу группу, чтобы раз и навсегда разобраться с феноменом Бубякино, но я тут же ее загасил. Глупо вызывать группу туда, куда доехать нельзя.

В кабинете шефа ничего не изменилось. Будто я никуда не уезжал, а вышел на минуту, на пороге вспомнил о чем-то, что забыл обсудить с шефом, и вернулся. Те же фотографии НЛО на стене, те же осколки метеоритов за стеклом на стенде, тот же массивный письменный стол, тот же коротконогий стул для посетителей на том же месте. И шеф был одет как и несколько дней назад: твидовый пиджак, темно-синяя рубашка при галстуке, очки. И лысина все так же блестела. Ничего не изменилось, только я уже был не тот.

— Заходи, заходи! — замахал шеф рукой, отрываясь от бумаг.

Я прошел к столу, и мы обменялись рукопожатием.

— Садись, — предложил шеф, — рассказывай, как съездил.

Я не сел и ничего не стал говорить. Шеф фыркнул.

— А я предупреждал, что все это чистой воды фикция! — заявил он.

Я молчал.

— Гм... — Он откинулся на спинку кресла и в упор посмотрел на меня. — Отчет о поездке все-таки придется написать.

— Ничего я писать не буду, — равнодушно сказал я.

— Понимаю тебя, понимаю... — закивал шеф. — Но бензин мне списать как-то надо? Квитанции, надеюсь, сохранил?

Опять он со своей добротой и пониманием... Ни черта он не понимал.

— Нет, не сохранил, Вячеслав Павлович. Я ездил за свой счет и бензин оплачивал из своего кармана.

Брови шефа удивленно взлетели, он снял очки, протер носовым платком, снова водрузил их на переносицу и внимательно посмотрел на меня.

— Гм... То ли ты бледный, то ли загар какой-то странный... Случилось что-то?

Я протянул ему листок. Шеф взял, прочитал, и его настроение сразу испортилось. Он снял очки, положил на стол и посмотрел на меня больными близорукими глазами. Такими же, каку лесника Ерофеича, беззащитными, с затаенной в глубине тоской.

— А как же диссертация? — растерянно спросил он.