Онлайн книга «Искатель, 2010 №5»
|
Между тем в 1910 год отправили команду наблюдателей, и она вернулась с недоброй вестью. Нарушен один из важнейших пунктов Кодекса Времени. Прошлое изменено. Газеты публикуют заметки об исчезновении писателя. Что напишут по этому поводу в современной желтой прессе, для нас остается загадкой — при подобных происшествиях наш институт прекращает сношения с внешним миром. Но заголовки представить несложно. «Льва Толстого выкрали инопланетяне»; «Великий русский писатель спрятался от собственной жены в тибетском монастыре»; «Толстой умчался на машине времени в неизвестном направлении». (Ну, до этого даже наши охотники за сенсациями не додумаются!) О том, что он умер (должен был умереть), не знает никто, кроме нас. Это один из Парадоксов Времени — в какое русло ни потекло бы время, о предыдущем варианте мира помнят лишь те, кто причастен к изменению. По этой причине наш институт наглухо закрылся от всего света. Нас оставили в институте до тех пор, пока мы не вернем время в привычное русло. Способ сделать это нашли на следующий день. Он был достаточно прост. На смертный одр Толстого отправили биологический муляж. Врачи того времени не смогут отличить его от человеческого тела даже при вскрытии. Льва Николаевича Толстого так и не нашли. Неизвестно, куда умчал его челнок «темпо» — в светлое будущее или в темное прошлое. О том, каким образом велись поиски сбежавшего гения, нам не докладывали — этими прочесами во времени занимался другой отдел. Но Димку Егорова все же поймали. Говорят, он молчит как партизан, а может, на самом деле не знает, куда ушел Толстой. Домой я возвращался в наимрачнейшем расположении духа. Черный соседский кот, испугавшись моего вида, галантно уступил мне дорогу. Дома меня ждали озверевшая от голода кошка Даша и философски спокойная черепаха Дуся. На этом историю можно и закончить, но много лет спустя обстоятельства заставили меня о ней вспомнить. Все тайное когда-нибудь становится явным. 3 Прошло тридцать лет и три года, и я уже не тот, что был. Я старая развалина. Мне осталось только копаться в дневниках и набросках к так и не написанным рассказам. На днях, занимаясь археологическими раскопками в груде бумаг, я нашел записи, касающиеся вышеописанных событий. Перечитав несколько пожелтевших листов формата А4 с загнутыми уголками, я провалился в глубины памяти. Работу в институте я оставил десять лет назад. Сижу на персональной пенсии, роюсь в своих бумагах и брюзжу по любому поводу. Лена оставила меня года через два после истории с Димкой Егоровым. Вышла замуж за человека, который никогда не скрывал от нее, чем он занимается на работе. За маляра вышла. И, видно, все у них было в порядке, судя по количеству детей (трое) и числу прожитых совместно лет (двадцать пять). А я так и остался жить с кошкой и черепахой. Вернее, с кошками, потому что Мурка не помню уже какая по счету. А черепаха, она долгожительница, она еще меня переживет. Уже целый год, как сняли запрет на разглашение, и весь мир распирает от наплыва информации. А я давно перегорел. Не хочется мне ни с кем делиться, нет никакого желания писать, рассказывать. Тошнит от всего. Дожить бы спокойно жизнь. Со снятием запрета мы узнали, что маленькая штучка в подбородке была блефом. Она оказалась безобидным кусочком пластика, и ее механизм работал на обычном страхе. |