Книга Узы Геркулеса, страница 52 – Жасмин Мас

Казалось, само время замедлилось.

Оба Титана замерли.

Локоны Алексис обрамляли ее лицо неподвижными волнами.

Падающие кирпичи зависли в воздухе над телом Патро.

Все в мире стекалось к этому моменту, а мои мысли бешено метались в голове.

Патро помешался на идее заполучить Алексис, девушку, стоявшую посреди улицы и оказавшуюся в смертельной опасности. Она жила с нами несколько месяцев – она подходила нам – она не мешала нашей одержимости, нашей преданности друг другу. Он думал, что она сможет стать для нас чем-то большим, и ему просто хотелось, чтобы наша история встретила счастливый конец, который Спарта не хотела нам дать.

Но Август и Харон оставались непреклонны.

И они завладели ею первыми.

Теперь Патро снова мучили кошмары. Он разваливался на части, а я не мог ему помочь. Я не мог дать ему то, чего он хотел, – ее.

В итоге нарастало уже мое собственное безумие.

Темные собственнические наклонности бились в моей душе. Мне становилось все труднее сдерживать свои порывы: запереть Патро и уберечь его от всякого зла.

Страсть – собственническая ярость Дома Ареса – кипела во мне днем и ночью. Я пытался скрыть эти чувства, но они не желали отпускать меня.

Для меня оставалось загадкой, как Августу удавалось сохранять эту маску спокойствия. В глазах окружающих он был невозмутимым стоиком.

Я до сих пор помнил, как Август рыдал, как слюна капала с его губ, слезы ручьями текли по щекам, он кричал от боли, когда Арес рассек ему лицо отравленным клинком Вулкана, который был выкован, чтобы оставлять шрамы на телах бессмертных.

Взрослея, Август не мог скрывать свое безумие.

Я был создан в его тени и следовал его примеру.

Но в какой-то момент Август начал скрывать свое неистовство, а я свое сдерживать разучился.

И вот мне нужно было принять решение. Патро хотел бы, чтобы я помог Алексис, он был убежден, что она наше спасение. Она была мне небезразлична, правда.

Не лги себе.

Мои чувства к Патро были непостижимы.

Может быть, в будущем я смогу научиться заботиться и об Алексис, но не сейчас.

Выбора не было. Не было, если я хотел оставаться честен перед собой.

Титаны закричали, разворачивая головы. Все снова пришло в движение.

Я бросился к Патро, упал перед ним на колени, чтобы защитить, и начал стрелять в Титанов.

Ты теряешь время. Хватит притворяться.

Я с отвращением бросил оружие.

Как можно осторожнее я поднял поломанное тело Патро.

Алексис убегала, оглядываясь через плечо.

Я ожидал слез, взгляда, осуждающего за предательство.

Но ее лицо было бесстрастным.

Видеть принятие на ее лице было мучительнее, чем я мог себе представить. Она поняла. Она разглядела мою разрушенную душу лучше, чем я сам.

Она бежала со всех ног, спасая свою жизнь. Брошенная наставниками, которые должны были защитить ее. Но она сильная. С ней все будет хорошо.

Ты лжешь самому себе.

Это была чистая ложь.

Domus.

Моя сила была столь велика, что я мог телепортироваться, не произнося слова вслух.

Рим сменился стерильными белыми стенами и медицинским оборудованием со спартанским символом исцеления – жезл с крыльями – посох Асклепия.

Я аккуратно уложил Патро на каталку.

Только что Алексис узнала самую жестокую правду на свете.

У агонии было второе имя – Хтоник.

Мы либо оставались самыми одинокими людьми на планете, либо любили всей душой, до одержимости.